– Нет, – дальше Мила в самых крепких выражениях расписывала своё состояние, после того как Юля пропала. – А ты даже не удосужилась мне позвонить. Ты эгоистка и тебе просто плевать на тех, кто рядом. Доработаем проект и разбежимся. – проговорила Мила. – Ты ходить можешь?
– Пока с трудом. – понуро сказала Юля.
Девушку больно ранили слова Милы, она прекрасно понимала, что действительно просто отрезала себя от мира, наплевав на договорённости и обязательства.
– Значит, будем снимать в первую очередь сидячие и лежачие сцены. – Мила углубилась в телефон и накидывала кому-то сообщение.
Юля помолчала, потом легонько постучала пальцем по колену Милу.
– А я до конца проекта смогу вымолить прощение? Как думаешь?
Мила вскинула на неё глаза и вздохнула:
– Свозишь меня отдохнуть за свой счёт. Тогда и посмотрим. Мои истерзанные нервы просто молят о жгучем белом песке, голубых волнах лагуны и литровых коктейлях, принесённых в мускулистых и загорелых руках.
– Договорились.
Юля вдруг почувствовала себя счастливой, нужной и уставшей от однообразия последних дней.
– Когда едем?
– Сейчас. Я вертолёт запросила. Недёшево, конечно, но зато быстро. Я уже утомилась от вида коровников. Как ты здесь столько высидела? – Мила потянулась и замерла, потому что увидела Ярика, застывшего как изваяние в проёме двери. – Здрасьте. Такой большой мужчина, а так тихо ходите, можно и инфаркт словить.
– Ты что, уезжаешь? – Ярослав в упор смотрел на Юлю.
Юля вздохнула, пожала плечами и проговорила:
– Получается что да. Я же не могу здесь жить вечно.
– Почему? – Ярослав стоял, впившись в косяк двери побелевшими пальцами.
– Потому что мне нужно домой.
– Этот дом может стать твоим. – тихо обронил Ярослав и также тихо вышел.
Мила проводила его взглядом и, повернувшись к Юле, усмехнулась:
– Я, кажется, начинаю что-то понимать. Мать, ты везде умеешь шороху навести.
– Он меня вытащил из-под обрыва. Потом на себе нёс в воде и так далее. Короче, – она помолчала, – он мне жизнь спас.
– Ага и втрескался по самое не балуйся. – Мила вздохнула. – Ты, кончено, барышня очень эгоистичная. Ты бы хоть в ответку его ферму пиарнула. Места здесь действительно красивые, к нему народ валом пойдёт. Так-то, судя по всему, дела у них не очень.
– Слушай, – оживилась Юля, – а это отличная мысль. Мила, ты золото. Как это сделать?
– Сейчас я пофотаю, пост зальём, потом видео сниму. Ну и твоё эпичное погружение в вертолёт и отбытие, тоже сниму. Короче, сделаем.
Ярослав так больше и не появился, зато Светлана, видя, что соперница исчезает, стала самой радушной хозяйкой на свете. Особенно ей понравилось то, что сейчас нужно было щебетать в камеру о том, как у них хорошо и звать в гости состоятельных гостей. Юля же, погрустив, попыталась самостоятельно сползти с кровати, и взгляд её упал на котёнка, развалившегося на солнце.
– Ну что, Мурчалка? – она вздохнула. – Я уезжаю. Ты остаёшься. Не имею права лишать тебя родных просторов.
– Я за ней присмотрю. – послышался голос Светы, стоявшей на пороге. – Прости за всё, если сможешь.
– Ревность ещё и не так дурит голову. За котёнка спасибо, просто я реально дома очень мало бываю.
– Не переживай, ей здесь будет хорошо. – Света развела руками.
– Может, как-нибудь проведаю её. – усмехнулась Юля.
– Не нужно. Не приезжай. Он всё равно тебя никогда не забудет, но так ты будешь ему делать больно. А я постараюсь сейчас вылечить его сердце. Поверь, он и так в жизни настрадался.
Когда вертушка взмыла вверх, Юля оглядела пятно фермы, бликующие вдали воды великого озера, игрушечные домишки посёлка и откинулась на спинку кресла. Ей было приятно, что она возвращается в большую игру.
***
Первый майский комар долго звенел над ухом, потом, судя по движению воздуха, летал над щекой и наконец пристроился над глазом, где Катя его и поймала, долго охотясь в темноте на раздражающее существо. Она почти перестала спать, особенно после того, как открыла дверь дачи и увидела сваленные на полу коробки со своими вещами. Ей показалось, что это не шмотки, книги, посуду, а всю её жизнь разодрали на куски, положили в грязный картон и выбросили на задворки.
Конечно, Вика предлагала остаться, но Катя прекрасно знала, что для подруги такое общежитие может закончиться плачевно. Её вторая половинка была сурова и не любила гостей, тем более с двумя детьми. Да и Кате нужно было как-то разобраться и жить дальше. Только вот ничего не хотелось.
Вчера втайне от детей Катя купила самую дешёвую бутылку водки и вот уже полночи по напёрсткам вливала в себя согревающую жидкость. Сначала сивуха шла тяжело, организм бунтовал, но потом ничего, пьяненько притих и даже побулькивал радостью. Катя просто поняла, что если не напьётся до синих чертей, то сойдёт с ума. Её голова не могла вместить осознание произошедшего. А самое отвратительное, что она сделала, так это на вопрос дочери о том где папа, сказала, что он умер. Вот так без подготовки, из-за своей боли утопила маленького ребёнка в фонтане переживаний.
