Настя быстро насобирала сухой мох, плотно набила толстовку и брюки, сложила небольшой костёр и, запалив валежник, присела к костру как можно ближе. Она поискала плоский камень, немного разгребла в середине пылающие ветки, быстро метнула туда импровизированную плиту, аккуратно приладила банку с тунцом и стала наблюдать, как надо рваным краем жестянки поднимается густой рыбный дух. Разобрав сумку, девушка похвалила себя за предусмотрительность, обтёрла мокрые пакеты с деньгами, картой и мобильником, глотнула горячего кофе из термоса, потрогала лежащую рядом одежду и, вытряхнув подсыревший мох, заменила на новый.
– Если бы я ещё одежду взяла, то вообще была бы молодец. – проговорила она вслух, пытаясь согреться у костра и обмакивая куски белого хлеба в консервы.
И только сейчас она разрешила себе подумать о Еремее и вообще обо всей ситуации, которая однозначно сейчас была не в её пользу. Сытое тепло разлилось внутри согревшегося организма, Настя привалилась головой к растущей рядом ёлке и на секунду прикрыла глаза.
– Ой, гляди, баба голая. – услышала она сквозь сладкий плен дрёмы мужской голос, мягко меняющий букву «г» на «х».
– Глаза свои срамные прибери! – одёрнула его женщина.
Настя открыла глаза, подскочила на месте, растирая сонное лицо и закоченевшее от долгого сидения и вечернего холода тело. Перед ней стояли двое, по всей видимости, местные жители. Мужчина был в длинной непромокаемой куртке, болотниках, доходивших почти до бёдер и с чётким отпечатком многолетнего пьянства на лице. Женщина была явно моложе, в белоснежном платке, надетом на голову, лёгкой голубой куртке с двумя аккуратными заплатками и невысоких резиновых сапожках. Незнакомка быстро скинула куртку, кинула её Насте, а сама, глянув на одежду девушки, стала молча вытряхивать из неё мох.
– Вроде просохла, немного волглая, правда, но ничего. Одевайся! – она резко обернулась к мужчине, отвесила ему затрещину за то, что он поглядывал на Настю и проговорила. – Кому скажешь, что мы её встретили, водки неделю не получишь! Понял меня? – жёстко спросила женщина.
– Наталья, ну чего ты начинаешь? – обиженно протянул мужчина. – Как будто я совсем дурной.
– Не совсем, но полностью! – оборвала его женщина. – Пошли. – кивнула она Насте. – Скоро совсем стемнеет, хорошо, что мы с вечорки возвращались попозже. Не нужно по лесу одной шататься.
– Спасибо. Я на станцию хотела пройти, но заблудилась. – Настя пришла в себя ото сна и полностью оделась.
– Ага, ждут тебя там уже. Так что заночуешь у нас, а там решим, что делать. – скомандовала Наталья и пошла вперёд.
– Откуда вы знаете? – упавшим голосом спросила Настя.
– Дома поговорим. Коля, ну-ка прибери здесь, как и не было её. – кивнула она мужчине и скрылась за густыми зарослями ивняка, которым полностью поросло поле, начинавшееся за этой частью леса.
Настя не стала спорить, быстро нагнала женщину и, стараясь не запинаться о сплетение ветвей, пошла вровень.
– Раньше-то хорошие, ухоженные поля были. – сказала Наталья. – А сейчас всё, что выкуплено, всё быльём да кустарём поросло. Вон наш дом. – женщина указала на старенькую избу-развалюшку, примостившуюся у края грунтовой дороги. – Сейчас рыбы нажарим, у меня и водочка есть. Только Кольке нельзя показывать, всю выдрызгает.
Скоро они добрались до покосившегося забора, Наталья толкнула калитку, навстречу им вылетела гремя цепью смешная кудлатая собака и стал прыгать вокруг хозяйки, норовя облизать лицо. Наталья кинула ей в миску несколько рыбин из мешка, высыпала прямо на траву мелочовку для кошек и толкнула скрипучую синюю дверь.
– Проходи, сейчас Колька печь затопит. Днём-то тепло уже, а вот ночи ещё сырые.
– Я уважаю ваше молчание, это, должно быть, какая-то позиция, но я её не понимаю, – Настя, склонив голову под низкой притолокой, вошла в дом, – почему вы считаете, что меня кто-то ждёт?
Наталья, зажгла свет, кинула на плиту чайник и глянула на гостью.
– Так вчера ещё все окрестные дома придурки эти объехали и предупредили, что если кто девку увидит незнакомую, сразу им сигналить. Ты тут одна нездешняя, даже детективом не надо быть, чтобы понять. – Наталья покачала головой. – Эти ироды за водяру мать родному продадут, но у меня с Колькой строго, брательник знает, если ослушается, то и правда неделю будет в сарае насухую сидеть, – женщина пустила струю кипятка из чайника в умывальник, – иди лицо сполосни и садись картоху чистить.
– Спасибо вам. – только и проговорила Настя.
– Да от этих иродов не за спасибо людей беречь надо, а по совести. Мне вон пришлось и дом родительский продать, а самой в эту халупу переехать. Да и земли у меня много было, а продала по дешёвке под ферму, лишь бы денег наскрести, и дочку свою к родственникам в Питер пристроить. – она ткнула в стол большую жестяную кастрюлю с водой и рядом поставила корзину с большими, тёмными клубнями картофеля. – Иначе они бы здесь из неё или проститутку сделали, или наркоманку, хотя одно другому не мешает. – махнула она рукой. – Я сейчас рыбу ошкурю и жарёху сделаю.
