До поздней осени бродил Исхак по дорогам вместе со стариком, смотрел, слушал. Он не расставался с дервишем ни в жаркие дни, ни в темные ночи, радовался тому, что судьба скрестила их пути, и не замечал, как идет время. Не испытывал огорчения оттого, что голодал, и не радовался сытости. Невзрачный старик как будто на ладони своей держал всю неизмеримость и всю малость мира и знал ему цену. Исхак слушал, как дервиш произносит строки поэтов, и постигал новый огромный мир — сокровищницу ума, красоты, нравственной чистоты. От этого человека узнал он имена Саади, Хафиза, Навои, Ясави. Из их уст прозвучали когда-то, столетия назад, слова, благородные по смыслу, и теперь их повторял старый дервиш, а его спутник вбирал все это с ненасыщаемой жадностью и наслаждался, как ребенок, который впервые отведал мед.
Это был человек, которого в народе почитали, но не смели назвать по имени — он был Святой дервиш, поэт.
Его изречения записывали и передавали из уст в уста.
Поздней осенью пришел Исхак в Ташкент, Пришел в изорванной одежде и разбитой обуви, но смотрел он теперь на все с высоты, открываемой разумом, глазами непредвзятыми и как будто заново прозревшими.
А человек этот не забыл джигита, когда-то бродившего вместе с ним, он следил за его судьбой и знал о его нынешнем положении. И пришел к нему именно в тот день и час, когда Исхак испытывал тоскливое раздражение после спора с отцом, неудачливым богословом, муллой Асаном. Приход его был так уместен и нужен сейчас, когда Исхак испытывал нужду в поддержке и помощи…
Новые придворные собрались скоро. Накрыт был обильный достархан, но ели немного — только из вежливости. Всем хотелось послушать мудреца.
— Известно, о почтенные, что путь, пройденный человеком, служит уроком будущим поколениям. Путь прямой становится образцом, путь кривой и неправедный — грозным напоминанием, — начал дервиш свою речь. — Правил когда-то в Индии мудрый султан, потомок Бабура Акбар. В Индии жили люди разных племен, говорили на разных языках, и вера была у них разная. Трудно было султану удержать в своих руках власть над страной, сохранять ее единство. Тогда Акбар призвал к себе богословов разной веры — по одному от каждой — и сказал им, что бог одни, а пророков у него много. Моисей, Иисус и Мухаммед не враждебны один другому, нет. Каждый из них учил людей добру, учил их принимать то, что полезно для человечества. Тому же должны учить и богословы. А себе Акбар взял по одной жене от каждого племени, но, оставаясь сам мусульманином, их не принуждал переходить в свою веру, забывать обычаи родного нм народа, Он строил буддийские дома веры и христианские, строил и мечети. Он учил веротерпимости. Потому и удалось Акбару сохранить единство в своей стране, сделать ее могучим государством, в котором мирно уживались разные народы.
Послышались возгласы одобрения, но больше всех доволен был Исхак — поучения дервиша подкрепляли его нынешнюю политику, они как бы оправдывали и его стремление сблизиться с русскими, доказывали необходимость такого сближения.
— Дьявольское наущение! — слова эти хлестнули Исхака, словно плетью по лицу.
Он обернулся. Ну, конечно, — это отец, мулла Асан. Теперь уже все глядели на него. И никто его не одернул. Многие поглядывали на Исхака не без ехидства. Исхак покраснел и чуть было не крикнул: "Придержи язык!", — но его остановил мягкий голос дервиша:
— Не надо волноваться, ничего страшного…
Но мулла Асан, не слушая, выкрикивал, весь трясясь:
— Он произносит богопротивные речи! Он хвалит неверных и вероотступников! Призывает учиться у них! Скажите, мусульмане, как можно равнять с мечетью дом, где совершается идолопоклонство? И когда это сын мусульманина лежал в одной постели с иноверкой? Это осквернение шариата!
Дервиш никакого гнева не выказывал, сидел спокойно и так же спокойно заговорил:
— Когда-то в давние времена подружился беркут с жабой, что жила в глубокой яме. Беркут подолгу парил в поднебесье, но вот однажды он спустился вниз, к яме, в которой жила его приятельница. В яме темно, сыро. Сидит беркут на краю, смотрит. А жаба его спрашивает: "Эй, приятель, где это ты пропадал?" "О, я летал над облаками, облетел весь мир, побывал возле самого солнца, кружился вокруг луны", — отвечает беркут. Завидует ему жаба, расспрашивает дальше: "Ну, скажи-ка мне, сколько в небе солнц, если ты залетел так высоко и все видел?" "Солнце одно", — говорит беркут. "А луна?" "И луна одна". Жаба думает: "Верно он отвечает, значит, и вправду все видел". Но задает еще один вопрос: "Сколько же звезд?" "Я не мог сосчитать, — ответил беркут. — Их бесконечно много!" Тут жаба расхохоталась так, что долго не могла остановиться. "Обманщик! Лжец! Ква-ква-ква! Звезда только одна!
Ква-ква-ква!.." Взмахнул беркут крыльями. "Сидишь ты в своей яме, где тебе увидеть хотя бы две звезды!" — сказал так и снова ринулся в небо…
Все засмеялись. Мулла Асан подхватился с места и, держась за воротник и бормоча молитвы, ушел, наступая на полы собственного халата.
