И пока наших чад пичкают «Сказками Новой России», жены афганских талибов или чеченских боевиков учат своих детей: мы — самые умные, самые смелые и стойкие. Они привьют своим сыновьям любовь к винтовке и кинжалу, к гранате и пулемету. Они воспитают их на примере отцов, державших в страхе целые русские города. Сделают их беспощадными ко всем, кто не из их роду-племени. Тысячи раз расскажут о том, как они храбро повергли на колени этих вялых, спившихся, превратившихся в продажных баб русских. Как сам Ельцин принимал их вождей в Кремле.
Нет, читатель. Новая Россия должна быть страной воинов. Иначе ей не жить. Иначе быть ей добычей молодых, злых и сильных племен.
Мы медленно и верно становимся элоями — слабыми и поидиотски беззаботными существами из уэллсовской «Машины времени». Элоями, которых пожирали выходящие по ночам из подземелий потомки рабочих — морлоки. Только в роли обиталищ последних ныне выступают южные и юго-западные порубежья бывшей Империи. Завидна ли такая участь — развлекаться истово, любою ценой, и каждую минуту ждать, что тебе придется погибнуть от взрыва бомбы в метро или гореть заживо, мучительно и страшно?
Нет, господа, русские должны стать суровыми и сильными воинами, жестокими и беспощадными тогда, когда на их страну посягает любой враг. И всякий уничтожающий наш боевой дух — сам подлежит уничтожению.
Пацифизм, возведенный хотя бы даже на словах в ранг государственного принципа, сотворил вещь чудовищную. СССР на деле много воевал. Но при этом прятал и забывал своих героев. Он не создавал культа воинской славы и мощи Империи. А это, как мы уже знаем, не менее важно, нежели создание авианосцев или эскадр сверхзвуковых бомбардировщиков.
Одно из самых сильных средств создания такого имперского культа — это сохранение реликвий войн и проявлений героизма своего народа.
Посмотрите на Японию. Она сберегла броненосец «Микаса», на котором адмирал Того разбил русский флот в 1904-1905 годах. В храме Ясукуни, где хранятся таблички с именами всех погибших в последней войне, стоят и человеко-торпеда «Кайтен», и самолет смертника-камикадзе. Железные реликвии, памятники безумной отваги людей, «потрясателей неба» и детей «священного ветра».
Даже страны, давно распростившиеся с имперским величием, даже те, кто олицетворяет антиимперскость — и те хранят боевые реликвии. Американцы и англичане, например.
А мы? У нас как бы невзначай, но на самом деле — спланированно и целенаправленно (с дальним прицелом!) жестокой рукой уничтожались боевые имперские святыни.
При Хрущеве — безжалостно разрезан на металл первый русский броненосец «Петр Великий», прослуживший во флоте 80 лет. А еще — первый в мире мощный ледокол «Ермак», спроектированный самим адмиралом Макаровым, героем войн 1877-1878 и 1904 годов. То было ритуальное убийство памятников, олицетворявших неразрывную связь царской и Красной Империй.
При Хрущеве разделали на металл первые и единственные русские дредноуты, уцелевшие после 1917-го года. Все три! Пущены на слом уникальные, проплававшие сорок лет русские эсминцы типа «Новик». При Хрущеве и Брежневе отправлены на заклание все советские эсминцы, воевавшие в Отечественную, ходившие в страшные походы, сквозь смерть и бешеные атаки немецких «Юнкерсов».
Были превращены в плавучие мишени и расстреляны крылатыми ракетами гвардейские крейсеры «Красный Крым» и «Красный Кавказ» — реликвии ожесточенной борьбы за Черное море, огненных десантов в Крыму и обороны Севастополя.
Пошел на слом в 1974-м первый советский крейсер «Киров» — герой обороны Питера. Как и множество субмарин Великой Отечественной — «щук» и «катюш», «малюток», «декабристов» и «эсок».
Исчезли почти бесследно гордость и краса имперских ВВС 30-х годов — четырехмоторные гиганты ТБ-3. Те, что летали на полюс, били японцев на Халхин-Голе и выбрасывали первые воздушные десанты. А потом, устарев, гибли в неравных схватках с гитлеровскими «Мессершмиттами». Не сохранилась ни одна русская «летающая крепость» Пе-8, которая бомбила Берлин. Почти полностью исчезли легенды битв, над морями и полями — штурмовики Ил-2 и торпедоносцы Ил-4.
У Петра Сажина в «Севастопольских хрониках» есть пронизывающий душу эпизод. 1968-й год. Седые ветераны во главе с адмиралом Ворковым плачут, прощаясь с эсминцем «Сообразительный». Со своим гвардейским кораблем. Вспыхивает неумолимый автоген, вгрызаясь в борта славного пенителя морей.
Убивали того, который прошел шестьдесят три тысячи миль под огнем и бомбами. Доставлял в осажденный немцами Севастополь войска, вывозя оттуда раненых, детей и женщин. Высаживал четыре десанта. Уничтожил десять батарей, 30 танков и восемь батальонов пехоты врага. Сбил пять самолетов. Выдержал сотни торпедных и бомбовых атак.
Зачем? Ведь тогда СССР производил больше всех в мире стали. Так расчетливо убивали память. Уничтожали святыни Цивилизации героев…
