В равной степени меня донимали мысли о людях, которые могли командовать мною и моими сокурсниками во время сборов. Военные – особая каста людей. Вспоминался первый семестр на военной кафедре, когда занятия вел старый отставной майор. Этот человек, повидавший многое на своем веку, любил отвлечься от учебных тем, чтобы рассказать нам о приключениях своей молодости. Каждая из этих историй непременно заканчивалась моральным заключением, которое, как он считал, нам нужно было обязательно усвоить. Заключения эти касались широкого спектра тем: средств гигиены, которыми мужчина должен или ни в коем случае не должен пользоваться; исключительности устройства русской души; возможности существования инопланетной жизни; корректного устройства семьи, места мужчины и женщины в ней; традиционных ценностей и необходимости оберегать их любой ценой. Было смешно слушать этот бред, но фанатический блеск в глазах майора и его слепая уверенность в собственной правоте, порой стирали улыбку с моего лица.
– Окно Овертона, – как-то произнес майор, четко проговаривая каждую букву, отвлекшись от материала, обсуждавшегося ранее, в очередной раз решая поучить неопытных студентов уму-разуму. – Кому знакомо это выражение?
В ответ – молчание, хотя наверняка все знали, о чем говорит майор. По крайней мере я уже догадывался, какая тема стояла на повестке дня.
– Не удивительно! – заключил он, разочарованно оглядывая класс. – Вы, физтехи, глубоко закопались в своих учебниках, набитых формулами и теоремами, но не уделяете должного внимания насущным жизненным вопросам, влияющим на вас неимоверным образом, путь вы этого и не осознаете. Это давно разработанная методика, и я подчеркиваю, – методика – отнюдь не сырая теория! И назначение ее в том, чтобы изменить сознание простого человека категорическим образом, да в такой форме, что сам подопытный и не поверит в возможность задуманных над ним перемен! Приведем же пример! Каннибализм. Все вы, конечно же, понимаете аморальность этого явления, так?
Утвердительные кивки и согласное мычание удовлетворили майора.
– Представим же себе, что по какой-то причине возникла необходимость снять табу с этого явления. То есть возникла необходимость сделать каннибализм повсеместно распространенной практикой. Что за бред, скажете вы. Прошу же вас проявить немного терпения и внимательно следить за ходом моих мыслей, пусть пока и немного отвлеченных. Допустим, в какой-то момент некий ученый решил исследовать данное явление, или некая публичная личность на вечернем выпуске радиопередачи решила обсудить данный вопрос. Отчего нет? Ведь нет рамок, ограничивающих область познания ученого, как и нет прямых запретов на то, что можно обсуждать на радиоволнах. Что же произойдет в таком случае? Поначалу ничего заметного, однако в этот самый момент каннибализм станет темой, которую можно публично обсуждать, которую можно исследовать, пусть она и остается пока что весьма радикальной. Сделан первый шаг в запланированном нами направлении, начинается постепенное снятие табу.
Теперь, когда интересующая нас тема стала обсуждаемой, попытаемся сделать ее оправдываемой. Что, неужто каннибализм есть настолько негативное явление, что никак нельзя оправдать его? Наверняка можно! Ученые выдвинут гипотезу о том, что каннибализм является неотъемлемой частью развития общественности, фазой, через которую проходит каждая народность, а где-то даже, в диких уголках нашей планеты, он все еще активно практикуется племенами дикарей. Окажется, что это есть важнейший этап эволюции, а как можно поспорить с фундаментальными силами природы? Даже этого будет достаточно, чтобы сдвинуть общественное мнение, чтобы запустить необратимый процесс, который повлечет за собой ужасающие последствия, которых никто и не ожидал. В какой-то момент каннибализм войдет в моду, станет самой обсуждаемой в медиа темой. О нем будут говорить, писать, петь и снимать передачи. На людей вывалятся новости о знаменитостях, питающихся людской плотью, научные статьи, показывающие пользу от питания человечиной, и, разумеется, художественные книги, описывающие страдания каннибалов по всему земному шару, гонимых и непонятых, не заслуживающих исторической несправедливости, обрушенной на них. Идея существования каннибализма станет привычной людям до такой степени, что однажды будет считаться частью нормальной жизни, встав в один ряд с диетическими практиками или формами самовыражения.
Майор обвел глазами своих нерадивых студентов, таких молодых и совершенно ничего еще не смыслящих в жизни. Выражение лица его говорило о том фантастическом удовлетворении, которое он получал, раскрывая нам глаза на подобные теории заговора.
