Мои одногруппники, все девятеро человек, стояли в тени дерева, выросшего на небольшом клочке земли, огороженном бордюром. Я поспешил примкнуть к ним и ничуть не был удивлен тому, что Максим Кот, староста моей немногочисленной группы, тут же стал критически осматривать меня. Если все мы лишь притворялись солдатами и поддерживали видимость желания продолжать эту игру только ради получения военного билета, то он, как мне часто казалось, вжился в игру до такой степени, что совершенно утратил всякую связь с действительностью. Здесь он превращался в ответственного старосту, никогда не упуская возможности задать дополнительный вопрос преподавателю, дотошно готовясь к срезам знаний и экзаменам. Это можно было видеть даже по его берцам, которые всегда были идеально начищены и отполированы до блеска. Секундный взгляд на меня – и у Максима был готов предсказуемый вердикт.
– Лева, ты почему не постригся? Нам теперь всем может влететь из-за тебя!
Поразительно! Сборы еще не успели начаться – а у нашего старосты уже обострилось чувство коллективной ответственности.
– Забыл как-то, постригусь завтра перед отъездом, – пробубнил я, подметив, что вокруг было полно таких же нестриженых людей. Выговора за стрижку можно было не бояться.
– Уж будь добр. И берцы у тебя пыльные, их нужно бы почистить, – командные нотки проскальзывали в его голосе. – У ангара, вон там, можно взять губку, – он мотнул головой в сторону стойки с губками и гуталином у входа в ангар.
Я пробормотал что-то невнятное в ответ, но не стал прислушиваться к полученному совету. Максиму это, конечно, не понравилось, но больше он ничего сделать не мог. Ему оставалось лишь изредка неодобрительно посматривать на мои берцы.
– А фляги все купили?
– Макс, ты спрашиваешь это в десятый раз, – простонал Артем Абрамов, тощий и белобрысый парень, являющий собой тонкую грань между очень светлым блондином и альбиносом.
– Да хоть двадцатый раз, у всех с собой должны быть фляги! – гордо ответил староста, принимая свою оборонительную позу. Нам всем была знакома эта поза, когда Максим, защищая свое мнение, пытался зрительно увеличиться в размерах, выпячивая грудь, широко раздвигая руки, вызывающе оглядывая каждого, кто мог бы с ним поспорить. Это поза означала: “Я прав, и как бы вы ни пытались меня в чем-то переубедить, вам не удастся это сделать. К тому же, я староста, так что вам стоит прислушиваться к тому, что я говорю.” В такие моменты спорить дальше было действительно бесполезно – он начинал проявлять чудеса твердолобости. Хотя в каком-то смысле нужно было отдать ему должное. Группе был необходим человек, который бы мог взять на себя всю ту ответственность, которую все остальные так старательно избегали. Пускай мы и наделили Максима кажущейся властью, избрав его старостой, эта игра шла на пользу всем. Нам не нужно было беспокоиться о подготовке аудиторий к занятиям, составлением билетов для экзаменов, организацией и прочей ерундой. Взамен же Максиму предоставлялась возможность немного покомандовать нами и почувствовать себя важным.
– Ты вообще заглядывал в чат? – тихонько обратился ко мне Ваня Уваров. Он принадлежал к числу тех немногих на военной кафедре, кто казался мне адекватным человеком, разделяющим в каком-то смысле мое отношение к происходящему. – Туда присылали указания майора, в том числе и о стрижке, – и он приподнял над головой кепку, демонстрируя короткую прическу с чуть выбивающейся из-под козырька челкой.
– Я тут такой далеко не один, всех ведь не прогонят.
– Всех прогонять и не надо, показательный пример нужен только один, – ответил Ваня, скривив лицо в сочувственной гримасе. – Ты ведь знаешь, кто им окажется, если до этого дойдет?
– Ой, иди к черту!
Ваня рассмеялся, похлопав меня по плечу, и вернулся к своему телефону. Максим же, словно раздражаемый звуками, выражающими радость и веселье, недовольно поморщился и повернулся к зданию кафедры, застыв в стойке смирно.
– Парни, а подшивку кто-нибудь сделал? – подал голос Саша Сабуров. – Или, может, собирается? Там ведь будет жарко. Во всех смыслах, – и он закатился хохотом над собственной же шуткой. Вполне типично для него.
– Я сделал, – ответил Абрамов. – А что? Нужна помощь?
– Покажи.
Абрамов отогнул ворот своего кителя, одна из внутренних поверхностей которого, та, что вплотную прилегала к шее, была аккуратно обшита кусочком белой ткани по всей длине воротника.
– Неплохо, – протянул Сабуров. – Почти не вышел за края. Она обязательно должна быть белой?
– Не знаю, Сань. Не торопись, сегодня все скажут.
