Станислав перехватил руки и обездвижил их позади, плотно прижав запястья, а после и связав их.
Парень помог человеку подняться, а потом перехватил его под руки, когда заметил намерение собеседника упасть обратно на холодную землю. Он постоянно поддерживал подростка под плечи, а затекшее от долгого нахождения в одном положении тело с жадностью впитывало так недостающее столько дней тепло.
Бенджамин плохо различал тонкие очертания в непроглядной темноте. Он больше ориентировался на ощущения и чувства, хотя сейчас подросток не мог им доверять беспрекословно и без тени сомнения.
Мальчишка среди темноты сразу определил незаметный привычный отблеск в тёмных глазах сурового собеседника.
Стас снова что-то произнёс, так Бену показалось, ведь губы двигались, а за зубами временами мелькал язык, произнося определённые звуки, которые он не слышал. Парень легко похлопал его по плечу, а после свет исчез.
Неуверенные шаги по холодной земле, благо кроссовки все ещё надёжно закрывали ноги и не давали им сильно замёрзнуть. Пара широких шатких шагов, и носок уперся в очередную преграду. Интуитивно Бенджамин высоко поднял ногу и неуверенно, неуклюже ступил на скрипучую ступеньку, что сразу прогнулась под его весом. Второй шаг был не менее осторожным, ведь нога не достигла ступеньки, и Бен ни с чем поставил её рядом с первой на одну полупрогнившую доску. Со второй, не менее удачной попытки, ему удалось с трудом поставить ногу на вторую ступеньку. Бенджи примерно понял расстояние на лестнице и дальше ступал лучше. Хотя порой встречались разные промежутки между ступеньками, и на них-то подросток спотыкался, из-за чего терялся на короткий период времени.
Бенджамину всегда казалось, что собеседник ведёт с ним беседу, хотя громкая раздражающая мелодия глушила все звуки и шумы. Помимо этого у подростка не было возможности наблюдать хотя бы за движениями губ и взглядом тёмных глаз.
Под ногами ощущался скрип, быстрая походка надсмотрщика, что и задавала темп их неожиданной прогулки. Шаткая поступь не была для Станислава весомой причиной, и он, удерживая заложника перед собой, быстро шагал позади него.
Снова ступеньки, теперь вниз, и они, казалось, не скрипели вообще, ведь были обильно пропитаны холодной водой. Поэтому наступая на них, он ощущал лишь всхлипы и хлюпанье. А жидкость, что выделялась из полупрогнившей древесины, впитывалась в обувь и заставляла теперь её чвакать, ощущая над собой тяжёлый груз.
Ступеньки закончились, о чем говорило прекратившееся возвышение, и подросток, по привычке ощупывая почву, не определил под ногами пропитанную водою древесину. Вместо неё была мягкая, скользкая земля поверх густо поросшая травой.
Звуки по-прежнему состояли из надоедливой мелодии, но, к счастью, ощущения все ещё работали. После непродолжительной ходьбы по влажной траве Бенджамин ощутил рывок, с которым тюремщик открыл заедающую дверь машины. Дальше подросток почувствовал крепкую ладонь, что склонила его голову вниз и вперёд. Бенджамин беспрекословно подчинялся, хотя, слегка запоздав, зацепился ногой за высокий порог. С трудом усевшись, Бен снова ощутил колебание, что сопровождало с силой закрытую дверь.
С обратной стороны, совершенно рядом, эти действия повторились, и атмосфера потяжелела. Казалось, неподалеку кто-то тяжело дышал, и от него невольно веяло напряжением.
— Сними его, — осмелился попросить заложник, предположив, что тюремщик сейчас сидел рядом с ним и продолжал беседу с глухим человеком.
Стас с небольшим промедлением, но потянулся за тёмным мешком. Бенджи ощутил, как крепкая верёвка, неплотно затянутая вокруг шеи, ослабла, а вслед за ней в глаза ударил не очень яркий свет фар и ночной темноты впереди, в лобовом стекле. Бенджамин обернулся к собеседнику, что действительно сидел на соседнем сидении. Он пристально наблюдал за человеком и не осмеливался сделать какие-то ещё лишние движения.
— Моя пытка все ещё продолжается? — спросил Бен, хотя за громко играющей музыкой совершенно не услышал сказанных слов. О них ему напоминал лишь тембр и небольшая вибрация в лёгких и горле, что как и прежде отдавала неприятной щекоткой.
Станислав виновато опустил глаза, а потом достал с кармана тёмной куртки переносной пульт. Он выключил его, из-за чего постоянно вздымающиеся вверх столбцы бесследно исчезли, и тёмный экран уснул.
Парень потянулся к собеседнику и начал медленно распутывать некачественный бинт. Ведь тонкие нити, выбившиеся из мотка скручивались между собой и тормозили человека, что желал снять намотанную ранее на голову ткань.
— Вот так, — произнёс Стас, когда закончил мучаться со смотанным в неаккуратный моток бинт.
Парень отложил его в сторону, закинув на заднее сидение, испорченный бинт сразу скрылся в темноте, оставив после себя лишь мелкие ниточки на одежде в качестве напоминания.
— Прости, — теперь виновато произнёс Станислав, что умело играл глазами, скрывая от собеседника свой потерянный взгляд, — я тоже не очень это люблю.
Молодой человек за ободок опустил наушники на шею собеседника и неумело показал на них.
