Я уловила его слабый аромат – пряный и мужественный – и мои соски вмиг затвердели. Брэм всегда был бунтарем, но теперь превратился в зверя. Трах с этим мужчиной значительно отличался бы от опыта потери моей девственности на пляже. Секс с нынешним Брэмом казался слишком опасным. Он мог просто разорвать тебя на части.
От этих мыслей моя кровь ускорила свой бег по венам. Брэм стал для меня не только первым – до сего дня он оставался единственным. После него в моей жизни не было ничего подобного. Особенно в сексуальном плане. И в большей степени это превратилось в проблему.
– И это все, что ты можешь мне сказать? – мужчина испытывающе смотрел на меня. Наши взгляды сцепились в безмолвной схватке. – Даже не поприветствуешь?
– Окей, лови свое приветствие, – я подошла совсем близко к нему и встала на цыпочки. Я надеялась, что он не заметит мои затвердевшие соски. Приблизившись к его уху, я зло прошипела:
– Обидишь его, и я убью тебя.
Я резко отстранилась, обогнула его и вышла за дверь.
Глава 3
«
Те же длинные светлые волосы, которые в последний раз я видел влажными и спутанными, струились по ее спине. Те же карие глаза с длинными темными ресницами. Те же розовые губы, манящие своей мягкостью и сочностью. Та же нежная кожа и упругая округлая грудь под футболкой. Восхитительные, охрененные буфера, которые скользили по моей груди, пока я вколачивался в шикарное тело Саммер. Мне тогда чуть голову не снесло от наслаждения. Шесть лет тюремного заключения – и я стал куском гребаного мусора. А Саммер? Саммер выглядела ох*енно. Она стала настолько сексапильной, что я просто проглотил свой дерьмовый язык.
Я намеренно никогда не спрашивал Нейта о его дочери. Никогда не интересовался, как у нее шли дела, не просил ее фотографию. Просто представлял, что она нашла милого парня и вышла за него замуж. Обзавелась парочкой детишек и глупым мужем, который думал лишь о налогах и ипотеке. Глупым, потому что вряд ли замечал и ценил, что рядом с ним находилась самая горячая и самая отзывчивая девушка в мире. Делавшая ему, ко всему прочему, каждую ночь минет.
Я бы посчитал ее своей самой большой удачей в жизни.
Саммер потянулась, встала на цыпочки и практически коснулась меня. Я до сих пор не мог забыть, что ее соски под футболкой напоминали ластики на конце карандаша. Она не подумала о том, что прикасаться к мужчине, который провел шесть долгих лет в тюрьме – мечтая о женской киске – так же опасно, как играть с огнём.
А потом Саммер произнесла:
– Обидишь его, и я убью тебя.
Прозвучало оскорбительно, но, черт возьми, я это заслужил. Стоило отдать ей должное – на ее месте я бы выдал что-нибудь похлеще, если бы какой-то мудак приперся в дом моего отца. Разумеется, я не ожидал подобных слов от Саммер, но опять же, эта девушка всегда была полна сюрпризов.
Как и в тот день на пляже.
Она прошла мимо меня, слегка покачивая бедрами. И, естественно, я не мог не оглянуться. И не заценить ее вид сзади. Штаны для йоги. Гребаные штаны для йоги. Не совсем сексуальные, но я мог разглядеть каждый изгиб задницы. И даже еле заметную линию между ягодиц, когда Саммер двигалась. Да. Спасибо тебе, боже, за штаны для йоги.
Я прислонился к косяку и прикрыл глаза.
Чаще всего в тюрьме я вспоминал именно это. Когда все было плохо. Когда жизнь казалась безнадежной, а во мне скапливалось слишком много жесткости, насилия, холода и одиночества. В подобные моменты я вспоминал наш день на пляже.
Скромная и стыдливая Саммер послушно откинулась на полотенце и лежала передо мной, полностью доверяя. Она позволила мне не только рассматривать ее тело, но и с легкостью предоставила мне безграничную власть над ним.
Я вспоминал, как стянул с нее бикини, и она податливо раздвинула для меня ноги. А я просто смотрел. Смотрел на нее. На ее девственную киску. Раскрытую и обнаженную.
Вспоминал, как Саммер, расслабившись, закрыла глаза. Вспоминал тихий стон, что сорвался с ее губ, когда я скользнул в нее членом и стал ее первым мужчиной. Первым мужчиной, который заставил ее кончить. И первым, кто услышал те сладостные звуки, которые она, задыхаясь, произносила вместе с моим именем. Они надолго запали мне в душу.
В тюрьме я постоянно вспоминал тот день. И дрочил. Без этого там не выжить. Это одно из немногих занятий, приносящих временное успокоение.
Ты вынужден дрочить в тюрьме. Мастурбация – единственный способ пережить весь этот ад. Закрываешь глаза и думаешь о том, что спрятано глубоко внутри тебя. О том, что отличает тебя от животного в клетке. И это почти всегда секс. Вспоминаешь, и член становится твердым. Затем дрочишь торопливо и порывисто, до боли сжимая головку. И на короткую минуту снова становишься человеком. Собой.
Я дрочил так часто, как только мог.
