Сломи меня (ЛП) полностью

Мы оба были обнаженными – что немного смущало. Но вода меня успокоила. Я чувствовала неловкость, изумление и счастье – все одновременно. Меня бросало то в жар, то в холод, но в тоже время переполняло глубокое чувство обновленности. Я никогда не купалась голышом, особенно при дневном свете. И меня это ничуть не беспокоило.

«Может, я не такая и хорошая? – подумала я. – Может, и вовсе плохая, если принять во внимание все произошедшее».

Брэм подошел сзади и нежно обнял меня за талию. Я опустила взгляд на его руки и заметила, как напряглись его мышцы.

– Это все, что нам суждено, – мягко сказал он. – Это все, что мы можем иметь. Ты ведь понимаешь это, да?

Я опустила голову ему на плечо и взглянула на небо. Лето почти закончилось. Я возвращалась домой к матери. Брэм тоже уезжал.

– Понимаю, – вздохнула я.

Я надеялась, что у нас будет еще немного времени побыть вместе. Но как же я ошибалась. Той ночью он ушел и не вернулся. Папа с Брендой приехали на следующий день, а парень же просто исчез. Он оставил матери сообщение, что на неделю уехал с друзьями в Южную Каролину. Я представляла его, сидящего в задней части фургона, пьющего пиво и курящего травку. Причем его рука находилась в трусиках какой-то горячей красотки, а наш день на пляже был полностью забыт. Я проглотила боль и оставалась в своей комнате до самого отъезда домой к матери.

Три недели спустя мне позвонил папа. Компания парней ограбила винный магазин и избила владельца. Среди них был Брэм. Его арестовали вместе с остальными. Ему светила тюрьма.

Прошло шесть лет, прежде чем я увидела его снова.

Глава 2

Наши дни

Саммер

– Папа, сам ты не справишься, – возмутилась я.

– Конечно, справлюсь, – возразил он. – Ты слишком переживаешь.

Мы находились на заднем дворе папиного дома в Мичигане. Он пытался срезать садовыми ножницами засохшую виноградную лозу, которая оплела всю внутреннюю сторону забора. Но задача осложнялась тем, что две недели назад отец сломал ногу. Ему наложили гипс, и сейчас он опирался на костыли.

Этот перелом вызвал между нами целую череду разногласий. Мой папа всегда был сильным и трудолюбивым. Никогда не позволял себе проявлять слабости. А травма ноги надолго вывела его из строя. Но папа продолжал настаивать, что способен делать все, что и раньше. Брался даже за довольно опасные вещи – пытался выкорчевывать старые деревья в саду.

Я отмахнулась от назойливых летних комаров и, уперев руки в бедра, задалась вопросом: чем же мне заняться. Мне уже стукнуло двадцать четыре, и я жила в Терре- Миллс, штата Мичиган. Прошло почти два года после того, как я бросила учебу в колледже, начав собственное дело. Моя мать впала в ярость, но папа меня поддержал – он тоже вел свой бизнес. У нас с ним всегда было много общего. И поскольку я была уже достаточно взрослой, чтобы жить самостоятельно, то, недолго думая, переехала сюда, поближе к нему.

Но это совсем не означало, что мой отец не сводил меня с ума.

– Папа, дай мне хотя бы помочь, – попросила я.

– Я сам, не волнуйся, – махнул он рукой.

Папа давно жил один. Его брак с Брендой распался много лет назад. Но даже после развода мой папа сохранял оптимистичность и некоторую беспечность. Точнее сказать, до того момента, как пострадала его нога. С тех пор в нем что-то изменилось. Словно его что-то беспокоило и угнетало. Папа даже стал более раздражительным, но я полагала, что это все из-за боли.

– Слушай, не нужно меня постоянно опекать, – проворчал он. – За свою жизнь мне не раз приходилось обрезать виноград. Тебе не пора в магазин?

Я огорченно вздохнула, но обижаться на папу совсем не хотелось.

В колледже я изучала экономику, но мне она была не по душе. Еще во время учебы я занялась реставрацией старой мебели, купленной на распродажах. Это дело приносило мне хорошую прибыль. Изначально я занималась этим ради карманных расходов, но вскоре обнаружила, что реставрация мне не просто нравилась. У меня был талант. Я легко распознавала вещи, которые имели большой потенциал, – были подлинным антиквариатом. Стоило лишь немного с ними поработать, и они уже выглядели в миллион раз лучше. К тому же у меня были золотые руки.

Мое ремесло стало такой выгодной подработкой, что я бросила колледж и открыла свой магазин в центре Терре-Миллс. Я скупала и продавала антикварную мебель. Миллионером не стала, но на приличную жизнь хватало. И, конечно же, это было чертовски лучше, чем горбатиться на кого-то в офисе.

На самом деле у меня все шло довольно неплохо. Если не брать во внимание мое одиночество и то, что мой последний парень оказался полным придурком. Окружающие считали его идеальным. Меня же сочли сумасшедшей, едва я с ним рассталась. Но я предпочитала умереть иссохшей старой девой, чем снова пройти через то, что пережила с ним.

– Магазин закрыт, папа, – напомнила я. – Сегодня воскресенье.

– Воскресенье? Правда? – он отложил ножницы и, посмотрев на меня с нескрываемым удивлением, чуть не потерял равновесие.