Я не уверена, сколько времени прошло, пока у меня был свой личный приступ паники, но Брэндон возвращает меня к настоящему моменту, когда обхватывает мое лицо своими грубыми руками и приподнимает мою голову. Мои глаза распахиваются, и я обнаруживаю, что его голубые глубины исследуют мои.
— Бетани, мы не…
Я не даю ему закончить предложение. Я не позволю ему делать этот выбор за меня. Все мои решения были сделаны за меня. Даже переезд сюда был по настоянию Джули. Но я знаю, что она, по крайней мере, учитывала мои интересы, и я здесь, с ее семьей, счастливее, чем когда-либо прежде. Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Его руки перемещаются с моего лица и сжимают мои бедра, как будто он пытается держать меня на расстоянии. Прежде чем я успеваю возразить, он замедляет наш поцелуй, снова беря контроль в свои руки.
Проходят долгие минуты, пока наши рты исследуют друг друга, пока его руки медленно не убираются с моих бедер. Одна путешествует вверх по моему позвоночнику, посылая дрожь удовольствия по всему телу, пока не достигает моего затылка. Тем временем его другая рука скользит вниз и назад, пока не обхватывает мою задницу. Одновременно обе руки притягивают меня к его телу, когда его губы оставляют мой рот и прокладывают дорожку огненных поцелуев вниз по моей шее. Я полностью теряюсь в ощущениях. Никогда ничего подобного не испытывала. Никогда.
— Леди Баг, что ты со мной делаешь? — спрашивает он, его голос полон благоговения.
Я отпускаю мертвую хватку с его рубашки, о которой даже не подозревала, и обвиваю руками его тело, сокращая последнее расстояние, которое было между нами. У меня перехватывает дыхание, когда я чувствую, как его эрекция упирается мне в живот, и я должна заставить себя не отпрыгнуть от него.
— Поцелуй меня? — мой голос дрожит, и я не уверена, вызвано ли это страхом или желанием, но он, не колеблясь, снова захватывает мой рот.
На этот раз мои руки бегают вверх и вниз по твердым мышцам его спины, обрисовывая контуры его узкой талии и широких плеч. Я хочу большего. Мне нужно почувствовать его кожу. Он такой теплый под моими пальцами, и я хочу быть ближе к нему. Я вожусь с пуговицами на его рубашке, мои руки дрожат так сильно, что я едва могу удержать маленькие диски. Я стону от разочарования, а Брэндон смеется.
— Позволь мне, — говорит он, отступая немного и ловко снимая рубашку. У меня перехватывает дыхание, когда я получаю близкий и личный взгляд на совершенство. Святое дерьмо, он даже сексуальнее, чем я думала в тот день, когда мы ходили в цирк. Мои щеки вспыхивают, вспоминая, что я представляла в тот день, видя его с ребенком на руках.
— Что означает этот взгляд?
— Хм… Я… — слова не приходят, поэтому я как бы машу руками перед ним, указывая на него и все его мышцы.
Его смех наполняет комнату и согревает мое сердце, но это не тот дразнящий смех. Он полон радости, и я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу в ответ. Я чувствую себя такой свободной в этот момент, что, даже не задумываясь, протягиваю руку за спину, расстегиваю молнию на платье и спускаю его вниз по телу, чтобы оно образовало лужицу у моих ног. Смех Брэндона мгновенно прекращается, и выражение его лица становится непроницаемым. Нервозность начинает овладевать им, когда его глаза обшаривают мое тело.
— Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.
Мои щеки вспыхивают от его слов, и руки мгновенно перемещаются, чтобы прикрыться. Я никогда не была способна переносить похвалу. Единственный человек, который когда-либо говорил подобные вещи, был Дин, и даже тогда он использовал эти слова как наказание. Брэндон хватает меня за руки и смотрит мне в глаза.
— Тебе не нужно прятаться от меня. Никогда не прячься от меня. — Слеза скатывается по моей щеке, когда я киваю.
Он подводит нас к кровати, затем поднимает меня, осторожно укладывая. Его рука тянется к поясу своих брюк, и он смотрит на меня с вопросом в глазах. Он ждет, чтобы увидеть, согласна ли я со следующим шагом, и этой вежливости достаточно, чтобы я кивнула в знак согласия. Он снимает брюки, оставляя на месте боксеры, хотя они никак не скрывают огромную выпуклость. От одного взгляда на это у меня пересыхает во рту, как в Сахаре. Он забирается на кровать, устраиваясь рядом со мной. Мой взгляд все еще не отрывается от его промежности. Честно говоря, не могу сказать, напугана ли я, в шоке, взволнована или какая-то сумасшедшая комбинация всего этого. Я не могу поверить, что это происходит.
