Антон помог мне прибраться в гостиной, и в комнатах для гостей. Скопилось слишком много пыли: местами можно было подумать, что это какая-то защитная клеенка.
Я чуть ли не валилась с ног, когда стрелка часов плавно перескочила шесть вечера: оставалось каких-то несчастных четыре часа. Желудок взбунтовался, требуя хоть малую часть еды, хоть кусочек. А я не могла поднять свою попу с пола. Все конечности будто онемели, превратились в жижу. С лица струйками скатывался пот: наверняка я пахла не лучше сантехника. Милена выглядела не лучше, но ее бодрость меня убивала, удивляться тут нечему: сладкая ночь и крепкий сон говорят сами за себя. Мои ничтожные пять часов мучений, чем сна, в прямом смысле читались по лицу. В этом я как раз убедилась, когда девушка с силой затолкнула меня в ванну. Запотевшее после душа зеркало, будто кричало мне: "
– Ты долго, – девушка стояла у окна, примеряя золотистые короткие шорты и черную кофточку. Длинные загорелые ноги смотрелись потрясно: четкий рельеф мышц; красивые икры, все будто кричало о том, что она сошла с обложки журнала.
– Кхм, – откашлялась я. – Никак не могла расслабиться.
– Понимаю. Ну, а теперь пора тебе принять мой подарок. Уверена, будешь в восторге, – Милена подняла с пола большую прямоугольную коробку, и вручила ее мне.
– Не знаю, что там, но уже руки чешутся открыть ее, – любопытство плескалось во мне, угрожая вот-вот выйти за границы и пролиться наружу.
– Это не обсуждается, открывай прямо сейчас, – улыбка окрасила ее милое лицо.
Первыми, кто додумался позвонить в открытую дверь, оказались Кир и Рони. Следом поспешили войти некоторые одноклассники, и еще куча совершенно незнакомых людей. Илья появился самым последним в сопровождении Кристины. Мы обменялись ледяными взглядами, и он вошел внутрь: ни слова, ни объятия. Сама виновата.
В доме стоял жуткий гул голосов, громкой музыки и пьяной брани подростков. Антон стоял на страже, едва ли выпив несколько бокалов шампанского. Милена присоединилась к нему, когда все приглашенные были размещены в гостиной, и изрядно понабрались. Празднование шло полным ходом, куранты давно пробили двенадцать. Вливая в себя уже десятый по счету бокал шампанского, я вспомнила об обещании.
– Прошу внимания, – крикнула я, заглушая музыку. – Ко мне в гости приехал дорогой мне человек, Антон, – я попыталась указательным пальцем ткнуть в дядю, чтобы все знали, для кого пьяная в доску девушка сейчас распинается.
– Я ему кое-что обещала, и теперь готова это выполнить. Поэтому прошу освободить мне место, вон тут, – ткнула я пальцем в центр комнаты. Музыка переключилась на танцевальную, и я, шатаясь, попыталась дойти до места.
Было немного неловко сначала, ведь все это было импровизацией. Никакого четкого плана и отрепетированной хореографии и в помине не было. Меня не волновала толпа подростков вокруг. Я настолько вошла во вкус, вспоминая детские танцы и тренировки, что сама не заметила, как мышцы обрели тонус, заставляя меня двигаться вперед. Сколько бы лет не прошло, а ноги и руки все еще помнят. Я танцевала и танцевала, вспоминая все, каждую деталь моего счастливого детства. Вспоминала родителей: именно мама настояла на том, чтобы я записалась в танцевальный кружок. Этот танец я посвятила им, посвятила тем воспоминаниям, которые еще свежи в моей памяти.
Аккуратно опадая на пол, я поставила жирную точку в танце. Со всех сторон послышались восторженные возгласы, свист и аплодисменты. Антон опустился рядом со мной на колени, сгреб меня в охапку и поднял на руки, как малышку Софи. Его глаза блестели, по щекам скатывались одинокие слезинки.
– Это было очень эмоционально, – шептал он. – Ты ведь танцевала для них?
– Да, – охрипшим голосом ответила я. Он широко улыбнулся, прижимая меня еще ближе.
– Ну, все, все. Отпусти, мне жарко, – заявила я, пытаясь перекричать вновь гремевшую музыку. Антон расцепил свои медвежьи объятия и поспешил к Милене, напоследок одаряя теплой улыбкой. Я улыбнулась в ответ, топая в сторону ближайшей ванной.
Лицо горело от духоты: местами потекла тушь, волосы прилипли ко лбу, завиваясь на концах, а от помады почти ничего не осталось. Я буквально ликовала от того, что надела подаренное платье. Приталенное, обтягивающее платье из легкой черной ткани на тонких бретелях: верх, почти до паха, был выполнен черным кружевом. Нижняя часть платья обтягивала бедра черной мантией, доходящей до колена. Милена слезно умоляла надеть черное белье. По моему мнению, эти ниточки и ничтожные куски ткани вовсе не могли так называться. С таким открытым верхом платья мне не удалось надеть лиф, зато я натянула на себя черные чулки, и черные кружевные бойшортс.
Я несколько раз брызнула на себя прохладной водой, подтянула чулки и поплелась прямо по коридору.
