– Все хорошо, но я думаю, что нам обоим нужно отдохнуть, – Богдан стащил с себя футболку, кидая в мою сторону. – Надень, не голой же ты будешь спать.
Хоть у меня и был огромный выбор в чем я могла лечь спать с ним в одну постель, но этот вариант мне нравился куда больше. Я сбегала в ванну, чтобы переодеться и через несколько минут вернулась обратно. Широкие плечи лежали на белой подушке, руки закинуты за голову, на лице застыла легкая улыбка. Я прошлепала босыми ногами к кровати. Укутавшись в одеяло по самый подбородок, неосторожно повернулась в другую сторону.
– Сладких снов, мой новогодний ангелок, – он сладко чмокнул меня в висок, пристраиваясь как можно ближе.
– Спокойной ночи, – прошептала я, надеясь, что тот ничего не услышал. Но его рука, опущенная на мою талию говорила об обратно.
Сладкая истома затопила все тело, приказывая расслабиться и наконец-то отдохнуть.
Я всю ночь буквально не мог сомкнуть глаз. В голове проигрывал те моменты "до" и "после" драки. Этот пацан совершенно не умеет держать себя в руках. Хотя, его можно понять, когда твою лучшую подружку лапает кто-то вроде меня, кулаки сами собой начинают чесаться и зудеть так, что ты готов раскрасить морду всему, что движется. Да и то, что я делал нельзя назвать "лапал". Мы просто стояли слишком близко друг к другу. Не отрицаю, что у меня на нее встает, ведь это даже смешно, она слишком привлекательна в сексульном плане, чтобы это отрицать. Любой нормальный пацан заценит ее, не задумываясь в этот момент над тем, что у него есть девушка или жена.
Солнце едва поднималось из-за горизонта; оранжевые лучи проскальзывали сквозь шторы, освещая темную комнату. Ее каштановые волосы разметались по моей подушке, щекоча голую грудь. Темные реснички слегка подрагивали. Розовые губки сладко причмокивали во сне. Боже. Это выглядит слишком сексуально и до чертиков возбуждающе. Щечки сияли от легкого румянца, никогда не думал, что когда-то буду спать в одной кровати с девчонкой, и так пялиться на нее. Рука тянулась к ее волосам, чтобы ощутить какие они: мягкие и гладкие, или жесткие и непослушные. Я слегка приспустился вниз, чтобы оказаться чуточку ближе, и уловить легкие нотки лаванды, утренней свежести и чего-то сладкого, совсем, как мед.
Я пялился. В открытую рассматривал каждый сантиметр ее персиковой кожи. Мне так хотелось вновь опробовать ее шелковистые и такие мягкие губы на вкус, что в трусах стало невыносимо тесно. Чертыхнувшись, я отстранился, как можно дальше, чтобы не напугать ее; но никто не запрещал мне продолжать любоваться ею. Кончиками пальцев, едва касаясь, я провел по ее губам, очерчивая их плавные изгибы. Лицо девушки нахмурилось, брови сошлись на переносице, губы вытянулись в тонкую полоску. И тут раздался хриплый вопль. Я испугался до чертиков, она ворочалась: голова поворачивались из стороны в сторону, на лбу проступила легкая испарина; своими руками она хорошенько врезала мне в пах. Искры посыпались из глаз, возбуждение смыло, как водой. Стараясь быть, как можно аккуратней, я перекинул правую ногу через Арсению, и слегка присаживаясь, схватился за запястья обеих рук так, чтобы она не смогла себя поранить, ну и меня, я же тоже жить еще хочу.
Девушка извивалась подо мной, всячески пытаясь скинуть меня. Не думаю, что ей снятся радужные пони. Я не знаю, что делать при таких ситуациях, поэтому сделал то, что первое пришло в голову: накрыл ее губы крепким поцелуем, с настойчивостью приоткрывая их. Пару минут свирепой войны, и она ответила мне, широко раскрыв свои ореховые глаза, наполненные страхом, волнением и недопониманием. Ее мягкие, слегка неловкие прикосновения в ответ на мои порождали что-то глубокое, совсем неизведанное. Сердце ухнуло вниз, когда ее теплые, слегка влажные, ладони накрыли мою грудь. В душе разгорался огонек жалкой надежды на то, что когда-нибудь я расскажу ей все-все, и она останется со мной. Сможет понять и простить меня, ну или хотя бы попытается.
Момент был прерван разъедающими мыслями о том, что это лишь жалкая иллюзия, мне нужно лишь утолить свои плотские желания, и тогда все кончится. Ведь именно так и есть, было и будет. Ничто и никто в этой жизни не меняется.
Слегка закусывая ее нижнюю губу, я разрываю поцелуй, соскакивая с кровати, и несусь прямо в душ. Выражение ее лица, припухших от моих же поцелуев губ, трепещущих ресниц, взбудораживающие прикосновения еще теплились в памяти, образуя где-то внутри отдельную полочку " самое лучшее, что было в жизни". Грудь все еще покалывало от ее нежнейших прикосновений.
