Салон автомобиля успел остыть, тем самым заставляя меня, согревать свои замерзшие пальцы дыханием. Парень повернул ключ зажигания, покрутил какие-то штуки на панели, кажется, над автомагнитолой, и воздух в салоне потихоньку стал нагреваться.
– Отвези меня домой, пожалуйста, – я засунула руки в карманы пальто, довольно улыбаясь в лобовое стекло машины.
– А, если я скажу, что у меня есть кое-что получше дома?
Мои брови удивленно взлетели вверх, парень держал руки на коленях, загадочно улыбаясь самому себе. Черные глаза блестели от какой-то задумки, которая непременно разожгла во мне нездоровый интерес.
– И, что же это такое?
– Сюрприз, все увидишь и поймешь уже на месте. Думаю, ты не будешь против, – из кармана своей куртки Богдан вытянул красную повязку. – Повернись ко мне спиной.
Для меня это прозвучало, как приказ, но я подчинилась, полностью доверившись парню. Длинные пальцы умело завязали небольшой узелок на затылке, заставляя мои внутренности трепетать от предстоящего. Не знаю, что он задумал, но в голову лезут непристойные мысли о пятидесяти оттенках серого, когда Кристиан приводил Анастейшу в красную комнату. Буйная фантазия порой может оказаться слишком неприличной, и совершенно не к месту. Я уверена, что это самый обычный сюрприз, возможно, что Богдан хочет показать мне какое-то тайное место, которое как-то с ним связано и поможет мне узнать его чуточку больше, чем сам он позволяет.
Следующие полчаса я беспокойно ерзала на сидении, чтобы принять более удобное положение, на что в ответ слышала короткие смешки и громкое цоканье от водителя. За окном больше не было слышно беспрерывного потока машин, лишь сладкое урчание мотора и наше дыхание: ровное и спокойное – его, нервное, иногда прерывающееся – мое. Скажем так, первые пять минут меня забавляла вся эта ситуация с повязкой и полным неведением, но сейчас начинало слегка нервировать. Наверное, я никогда не смогу понять людей, чье зрение больше не способно показывать все, что происходит с ними вокруг. Я привыкла к тому, что в любой момент могу повернуться и разглядеть все, что мне нужно – сейчас же я не вижу собственных пальцев рук, не говоря уже о пальцах на ногах.
– Долго еще? – Простонала я. Было невыносимо, ужасно хотелось сорвать с глаз эту красную повязку и пустить ее в свободный полет, открыв окно в машине.
– Почти приехали, не стони, припаси это для другого случая, и не снимай повязку, – игривый тон парня буквально запаял мое недовольство, прочно заклеив ему "рот". Дальше я просто ждала и ждала, пока мотор машины наконец не перестал работать, а со стороны Богдана не повеяло легким морозцем.
– Ну, стонота, вылезай, – пальцы вцепились в мое плечо, помогая подняться с сидения и не стукнуться головой.
Я почти добралась до узелка повязки, чтобы наконец-то сорвать ее с моих глаз, и взглянуть вокруг, но не тут-то было. Богдан несильно шлепнул меня по рукам, а когда я шикнула от удара, то и по заднице мне прилетел еще один смачный шлепок.
– Хэй, прекрати меня бить, и сними с меня эту чертову повязку, – возмущение больше не укротить, этот красный кусок ткани мелькал перед мной, как будто я была быком, готовым вот-вот кинуться вперед, в клочки разодрав эту тряпку.
– Я же сказал, что ты не должна ее пока снимать, потерпи, – буркнул парень, подхватывая меня под коленями, тем самым лишая равновесия. Я едва успела сцепить руки вокруг его шеи.
Больше от него я ничего не услышала, лишь трепещущий звук сердца. Частые-частые удары о грудную клетку, будто маленькая птичка взаперти просилась наружу. На неровностях местности меня подкидывало, ноги болтались, как у куклы, будто могли в ту же секунду отвалиться.
– Спасибо, что подождали, – над ухом раздался голос Богдана. Он опустил меня на землю, поддерживая за поясницу. – Теперь можешь ее снять, – шепнул он.
Трясущимися от ожидания руками, я сумела нащупать зловещий узелок. А когда развязать мне не удалось, то с силой сорвала повязку с глаз, сильно зажмурившись от яркого дневного света.
– Вау, – выдохнула я, оглядываясь по сторонам, пока мое внимание не зацепилось за одну штуковину, огромных размеров.
Среди заснеженного поля параплан смотрелся гигантом. Еще ничего не произошло, а сердце уже совершило не одно сальто, ладошки увлажнились.
– Ты серьезно? Это потрясающе!
Я бросилась на шею к парню, не обращая внимания на постороннего человека, изо – всех сил вжимая Богдана в себя. Черные глаза смотрели на меня по-другому, будто с обожанием, крохотные черти плясали в глубине их пропасти, но как-то по-особенному. Взгляд опустился на его приоткрытые губы, нежные и одновременно грубые. На минуту я затаила дыхание, борясь с диким желанием впиться в них так, чтобы захлебнуться в нем раз и навсегда. Будто прочитав мои мысли, Богдан сделал шаг вперед, прижимаясь ко мне еще ближе, и накрыл мои губы своими.
