Вэл окидывает кровать быстрым, но цепким взглядом. Он встревожен, однако не позволяет себе ничего лишнего. Корить Елену — пустая трата времени. Бродяга протягивает ей сверток. Она пробегает по нему глазами и хмурится.
— Грекалийцы? Ты уверен?
— Напали ни с того ни с сего. Западная граница потеряна.
Стоп! Грекалийцы? Они-то каким боком тут?
— Елена…
Царица обернулась. Лицо красное от гнева. Лучше промолчать.
— Моя царица, — Вэл смотрит на кровать, — Это опасно. Он враг.
— Это не твое дело, бродяга, — сквозь зубы рычит Елена. — Скажи лучше, что предпримет Леос. В этой бумажке, — она тычет ей в лицо Вэлу, — ничего не сказано о моей роли.
— Царь велит вам с остатками войска отправиться в обход сражений…по землям империи. А затем ударит в тыл Грекалийцам.
— Что?!
Что?! Руки дрожат. Проклятье!
— Капитан Эрик убедил меня, что обеспечит безопасность. Стражи Креста помогут. И ваш…
Дверь закрылась. Елена, скрипя зубами, падает в кресло. Ее ноздри раздуваются, глаза горят, кулак сжимает записку от брата и трясется — царица пышет яростью, как горный дракон. И ее можно понять: идти по землям вчерашнего врага, где еще не все готовы принять мир, за каждым поворотом может ожидать засада.
— Конрад, ты знал? — в итоге спрашивает она.
— Нет, клянусь тебе!
— Либо ты лжешь, — Елена берет со стойки меч, — либо нас просто используют.
Тревога. Растерянность. Как так? Оттон бы не сделал такого!
Ноги сами несут к возлюбленной. Руки сжимают в объятиях.
— Ты решил, кого выберешь?
— Тебя. Всегда.
****
Конрад пришел в себя. Он приподнял голову и увидел, что лежит в грязи, болотистая жижа налипла на доспех и плащ. Нагрудная пластина смята, будто на нее валун упал. Будь он человеком, его бы размозжило от удара ногой той твари. Да, теперь он вспомнил.
Эрик, или то, что от него осталось, нетерпеливо сжимал древко топорища. Он ходил взад-вперед, жаждая продолжения боя. Алым туманом волны необузданной мощи и неукротимой кровожадности исходили от искалеченной сущности, слюна стекала с острых клыков, падая на непробиваемую костяную броню. И теперь Конраду нужно как-то привести в чувство разъяренную скалу.
Ферксиец попытался подняться; захрустели сломанные ребра. «Сильный ублюдок». Может Конраду и даровали силу крушить армии, но бессметным он отнюдь не был. Разве что, малость покрепче обычного человека. Он приложил руку к груди и прошептал слова исцеления. Кости срослись за доли секунд. Конрад, не без помощи меча, встал на ноги. Эрик довольно зарычал, удобнее перехватив страшное оружие:
— Убив-а-а-ть.
— Успокойся, — Конрад утер ладонью лицо, — мы же союзники…
— Дру-у-г…вра-а-г…какая разница? Тебя не смогу собрать по кускам.
А вот в этом он прав.
Конрад с опущенным мечом подошел к Эрику. Мясник на три или даже четыре головы превосходил его. Безумный оскал ни на миг не сходил с жуткого лица. Он ждал ответного удара, хотел прочувствовать отпор, тщетность усилий жалкой букашки.
— Я не хочу калечить тебя, Эрик, поэтому просто успокойся и пойдем дальше…
Кулак размером с колесо от повозки с хрустом врезался в лицо Конрада. Сила удара оказалась столь велика, что Конрад полетел к пещере на холме. Перекувырнувшись в воздухе несколько раз, он врезался в толщу камня и пробил его насквозь. Пещерка обрушилась; земля содрогнулась. Конрад проделал длинную и глубокую борозду, прежде чем уткнуться спиной в дерево. Ноги не шевелились, нижняя челюсть свернута, зубы выбиты, глаз вытек. Беспомощная груда мяса ожидала расправы.
«А вот и первые неприятности. Надо поднять руку. — Кончики пальцев дернулись. — Ну же».
Эрик заревел:
— Ми-и-ир будет гореть! — Он высоко прыгнул и дугой выгнулся в полете, занося топор.
Конрад второпях читал заклинание исцеления, чтобы успеть отразить сокрушительный удар.
— А-а-а-р! — вопил Мясник.
Чудище приземлилось, словно комета, одновременно опуская чудовищное оружие. Конрад едва успел поставить на пути топора свой меч. Ферксиец обхватил острие клинка и рукоять, будто посох; плоская сторона зачарованной стали встретилась с первобытной силой демонической реликвии. Меч выдержал, а руки нет: кости раздробило на мелкие осколки. Эрик взревел от восторга:
— Еще-е-е! Еще-е-е!
Мясник схватил Конрада за ногу, и стал перебрасывать из стороны в сторону, пока лицо соратника не превратилось в кашу, затем он отшвырнул противника подальше. Тело закатилось в кусты.
— Немощный челове-е-ечек…
Сознание Конрада затуманилось, в ушах звенело, образы прошлого проносились перед глазами: лица бывших друзей и врагов, тех, кого он любил, кого предал, кого не простил. «Гретта…Елена…». Глаз широко раскрылся, пальцы на руках захрустели. Невообразимыми усилиями Конрад молча произнес слова исцеления. Смерть заберет его, но не сегодня.
Эрик с любопытством наблюдал за зеленоватым сиянием, а потом радостно помчался добивать врага.
— Ха-ха-ха, кро-о-о-вь!
