Несколько минут оба сидели в тишине, но не такой, как бывало, уютной тишине старого дома на Мойке. Они сейчас будто взломщики, тишком забрались куда-то в чужое. Или только ему кажется, что он недостоин этого крова? Он пока не отчитывался за эти дни перед Синтером, но, похоже, поневоле придется. Карлу никто здесь в обиду не даст, но жрец угрожал расправиться и с другими.
– Надо сходить проведать маму.
– Она в безопасности. С ней друзья. – Карла пригубила чай. – Я побуду здесь, на случай, если понадоблюсь. Тебе бы тоже лучше остаться.
Бастон уставился на руки. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь подсказал, что делать, кого бить. К этому он подготовлен, в этом хорош. Умеет организовывать, способен выстроить Братство, но преступному миру нужен предводитель с широким взором. Вот если бы Шпат заговорил с ним, объяснил, как будет лучше для города. Кого следует убрать? Манделя, как хочет Раск? Даттин с ее тайными союзниками? Нижние боги, их бы он исполнил с удовольствием. Или захватчиков из Ишмиры, и пошло Перемирие на три буквы?
– Нужно продвинуть кого-то из парней в смотрящие за Призрачным базаром. И старыми доками. Я подумываю про Гуннара и, может, Стена Неумеху, – нарушила тишину Карла.
– Я разберусь.
– На следующей неделе в Лирикс отплывает корабль. Мы должны отправить домой тело Вира.
– Я так понимаю, ему понадобится эскорт.
Карла улыбнулась:
– Его должны везти сородичи. Из чистокровных гхирданских семей, а не купленные пеплом. Подумываю, не отослать ли нам кого домой в Лирикс. Если ты скажешь, что приказ получен от Раска, то они подчинятся.
– И что мы будем делать, когда прилетит дракон и увидит, что его соплеменники высланы, внук мертв, а Избранник прикован к постели?
Карла собиралась ответить, когда в дверь замолотил вестовой:
– Босс! Босс! Под Лососьей Скалой неприятности!
Оказалось, под Лососьей Скалой все было хуже, чем неприятности.
Там тянулся длинный причал, обросшие гнилью сваи уходили в пенную воду Исповедной бухты. Поодаль ветшали склады, заброшенные после Кризиса. Всем этим владел торговец алхимией по имени Барроу. Месяц назад Бастон поплескался в мусорной жиже, держа голову Барроу под водой, пока тот не сдался и не принял пепел, поклявшись быть вечно верным Гхирдане.
Теперь здесь стоял отряд городского дозора, синие плащи развевались под морским ветром. На складской крыше ярко горели огни троицы сальников.
Бастон изучал их в подзорную трубу. Недавно отлиты, как тот, на кого он наткнулся у Манделя, в отличие от пугала, напавшего на Раска. Горбятся, как горгульи, плащи стражи приклепаны к восковым плечам. Сальники вернулись на улицы. Встречайте недобрые старые времена в придачу ко всей нынешней новой неразберихе.
– Мы пришли собрать долю с Барроу, как ты велел. Сальники напрыгнули без предупреждения, – сказал один вор, сжимая раненую руку. – Мы начали драться, но они слишком прыткие. Потом набежали дозорные. Барроу сейчас допрашивают, вон там. – Окуляр сместился на конторку, примыкавшую к помещению склада. Бастон разглядел тонкое лицо Барроу. Тот разговаривал с капитаном стражи.
– Сколько наших забрали? – спросил Бастон.
– Арестовали Стена Неумеху и молодого Лео. Джан пробовал сопротивляться, и ему перерезали горло. Остальным удалось уйти.
– Двигаем в Новый город, – приказал Бастон. – Дозор за нами не сунется.
– А сальники?
На сальниках форма городской стражи. Когда их выпускали на улицы перед Кризисом, то налагали на них те же правила, что и на гвердонский дозор. То есть по закону сальники не смогут преследовать подозреваемых за границей ЛОЗ. Для этого понадобится получить у Лирикса пропуск.
И никак иначе. А за два медяка тебе продадут двугрошовый обед.
Сальники пройдут, куда им заблагорассудится.
– Помчите со всей прыти, – приказал Бастон. Он порылся в кармане, отыскал ключ. – Есть тайник на Журавлиной улице. В Мойке. Пошлешь туда парней и скажешь, чтоб принесли то, что там лежит, на Фонарную, понял? Все до последнего.
Вор кивнул.
– И дай мне свою винтовку.
Когда воры скрылись, Бастон покачал в руке оружие, оценивая вес, баланс. Нужно отвлечь погоню, чтобы парни добрались до Нового города целыми, но еще важнее, есть правила, которые надо соблюдать. Отмеченные пеплом обязаны верно служить Гхирдане. Нет прощения тому, кто принял пепел и нарушил присягу. Слово мужчины должно быть твердым. Поэтому Бастон отказывался вступать в Эшдану – если он не мог хранить верность, значит, не мог и дать клятву, и не важно, насколько с нею было б удобнее. Для клятвопреступников отведен особенный ад.
Он отщелкнул затвор, вынул флогистонный заряд, проверил, воткнул обратно в ствольную коробку.
