Ее отчасти интересовало, кем был Ран-Гис – не бог, а человек, ставший Его святым. Сомнительно, что от смертного там много осталось: тело лишь инструмент, канал между богом и этим миром. Полый внутри. Интересно, радовался ли он, принимая эту участь, как верный последователь бога Гиссы, надеясь, что будет возвеличен, а не съеден заживо? Или был подвергнут перерождению насильно и с ужасом осознавал, что с ним происходит? Или знал правду, знал цену, но все равно выполнил долг? Ближе к концу, когда Шпат по-настоящему ослабел, чудеса взымали с него тяжкую дань. Останься Карильон в Гвердоне, Шпат поглотил бы ее? Она всегда считала, что самопожертвование – цветастое слово, означавшее «сдаться». Но если выбор только таков – согласилась бы на это она, чтобы не дать ему умереть? Если бы по-другому никак нельзя было защитить людей, за которых она отвечала?
Из бездонного кладезя ужасных мыслей, что зародила в ней Божья война, выплеснулась еще одна: что, если так оно и работает и именно так будет со Шпатом? Она съездит в Кхебеш, найдет способ помочь ему выжить – а через несколько лет ее пустая оболочка начнет пускать слюни, как святой Ран-Гиса, а по Новому городу будут бегать безголовые с нацепленными камнями? На этом отрезке жизненного пути понятия Кари о приемлемом и нормальном несколько сбились, но она отдавала себе отчет – так нельзя.
Третью вещь она узнала на следующий день, после полудня.
Сюда заявился Артоло.
«Лунное Дитя» – гигантский корабль, но налегке он просто мчался через океан. Грохот алхимдвигателей и дикая качка палубы воодушевляли Артоло. Если закрыть глаза, можно представить себя на драконьей спине.
Он не спал. Ни разу с той первой ночи на борту. Сон Кракена подступал слишком мощно, затапливая мозги образами ишмирского бога. Артоло не хотел быть зачарованным Кракеном. Избранником ему не быть, но и на колени он больше не встанет. Это Кракен – его орудие. И жрица, Дамала, орудие тоже.
Цель ясна. Сначала найти Карильон Тай, женщину, что сгубила его жизнь, а потом ее уничтожить. Умертвить медленно. Задушить. Переломать окончательно и бесповоротно. Он распнет ее на форштевне «Лунного Дитяти», грозный знак – так будет с каждым, кто покусится на Артоло из…
Нет. Просто Артоло. Артоло теперь один. Артоло, Пиратский Король. «Лунное Дитя» он возьмет на войну. Оснастит вооружением и покажет этим трусам из Лирикса, что такое истинный морской разбой. А то и сплавает в Гвердон, и поставит город под факелы. Спалит целый мир.
Дамала говорила – а может, ему пригрезилось, – что они идут по следу ведьминой лодки. Ведьму тоже ждали мучения. Он собирался своими новыми руками – сноровистыми, бескостными, нечеловеческими руками – заварить ее в прежний костюм, залить изнутри жидким свинцом, а потом утопить. Прадедушку он застрелит и установит драконий череп тоже на носу корабля. Он будет ссать этому миру в глаза, давить любое живое создание, пока не сравняет чаши весов и все вокруг не познают страдания, какие уже познал он!
В моменты некоторого просветления он думал о сыне, о Вире. Думал о жене, Лоранне. Не мог припомнить их лиц. И ладно – главное, они не в этом аду. Они в безопасности на другом конце света, в Гвердоне и Лириксе. Никто не причинит им вреда. Весь вред уже причинили ему.
Дамала говорила, что добыча уже очень близко. И ночью вместо сна он обходил палубы «Лунного Дитяти». Обследовал просторные пещеры грузовых отсеков – их полагалось заполнить бочками с Прадедушкиным илиастром. Однажды набрел на какого-то палубного матроса и душил его, пока мальчишка не отрубился, потом привязал к ногам свинцовый груз и выкинул за борт, а сам при этом выпевал псалом на незнакомом языке Ишмиры.
На следующий день морской след Карильон оборвался. «Лунное Дитя» курсировало вдоль побережья, пока впередсмотрящий не углядел ведьмину лодку. В малюсенькую бухточку большому кораблю не войти, поэтому Артоло приказал команде плыть на юг, параллельно цепи гор. На якорь стали в первом заливе, который нашли, и ждали указаний.
Ждали знамений.
Артоло сошел на берег, взяв с собой Дамалу и отряд Эшданы. У солдат тряслись поджилки выдвигаться на Божью войну, но стоило Артоло принести одного в жертву Кракену, как остальных обуяла смелость. На берегу виднелся любопытный след, будто нечто выползало из океана. Они двинулись по нему до Эрефиса и отыскали в грязи отпечатки ног двух женщин. Артоло лег на землю и по-собачьи лакнул дождевой воды из следа Карильон, вкусил ее запах.
Но среди разрухи и беспорядка они сбились с пути. Какой-то враг изорвал этот край и отпечатал колдовские сигиллы, что заглушили взывания Дамалы. Охотники Артоло отправились на разведку и пришли назад с пустыми руками. Того, кто вернулся последним, Артоло задушил, не проронив ни слова. Двое не вернулись вообще.
Карильон опять от него убежала. День и ночь он орал, и крик его подобен был морскому шторму. Гнев зазубрился и заострился, как битое стекло.
