Один мужик у входа, шаркая, поднялся на ноги. Потянулся к заточке. Бастон врезал ему по морде и добавил с ноги, для верности, что тот не захочет вставать. Поднял заточку, не сбиваясь с шага. В смежных комнатах зазвучали тревожные выкрики. Похмельная неразбериха – еще совсем рано, даже не рассвело.
– Держите их, – скомандовал он. Бойцы метнулись вглубь, захватывая нижний этаж. – Никого не бить, – приказал Бастон, – если сами не будут дергаться.
Он целеустремленно поднялся наверх. Третья дверь слева, сообщил Раск. Стены коридора испещрены надписями черной краской – псалмами на каком-то непонятном языке. Он слышал, так делают выходцы из Маттаура. На секунду кладка под краской заиграла внутренним светом. Он пришел не один.
Третья дверь слева. Бастон постоял, принюхиваясь. Едва заметно пахло флогистоном.
– Гуннар, – позвал он. – Это я. Не вынуждай решать вопрос грязно.
– Бастон! – выкрикнул Гуннар. – С тобой терок нет. Запускай сюда драконьего пацана.
– Здесь его нет.
– Давай к нам, Бастон! Брось, ничего ты этой подлюге не должен, особенно после того, что он сделал с Карлой.
– Я дал слово.
С клацаньем надгробной плиты щелкнул затвор.
– Ладно, заходи сам. Поболтаем.
– Дверь, – прошептал Бастон.
Слева от двери коридорную стену покрыла рябь, камень сделался мягким. Бастон пригнул голову и, бросившись в этот промежуток – все равно что продравшись сквозь грязь, – ввалился в комнату. Гуннар, с ружьем в руках, стоял напротив двери. Он выкатил от удивления глаза, но был слишком медленным. Сильные руки Бастона перехватили ствол, качнули вбок. Лоб Бастона въехал Гуннару в лицо, и парень шлепнулся на пол. Вырвав ружье, Бастон крутнулся и наставил дуло на женщину в постели.
– Не надо, – сказал Бастон.
– Ее семья погибла в драконьем огне. – Гуннар брызгал кровью на сапоги Бастона. – Сколько наших друзей забрали сальники? А тебе похрену. Тратишь ихнее золотишко, швыряешься нашими жизнями – и похрен на все. На драконов, на их, сука, поклонников – ведь ты с ними заодно.
– Вообще-то ты до меня принял пепел.
Гуннар вытер лоб кровавой ладонью.
– Точно, ведь это ты сказал мне его принять. Карла заявила, что это ничего не значит, что так мы вернем свое, отнятое у нас. Но теперь… – Он поднял глаза на Бастона. Голос дрожал от страха: – Ты пришел меня убить?
Бастон наклонился, подтянул Гуннара, чтобы тот встал. Ткнул дулом в бок.
– Ты нарушил клятву. Будет, как решит босс.
Бастон отыскал Раска в кафе неподалеку. Четверо эшданцев у дверей, еще двое внутри, оба конца улицы тоже под охраной. Бастон ощущал испуганные взгляды прохожих, пока вел Гуннара к этой забегаловке. Хозяйка, женщина из Маттаура с темной сурьмой на веках, под перестук деревянных туфель собирала посуду. При их появлении с Гуннаром она нахмурилась, но быстро подавила неприязнь. Других посетителей, видимо, выгнали – только Раск и его охрана.
Раск выглядел окрепшим. Только поворачивался немного скованно – больше ничего не выдавало полученных травм. Куртка с высоким воротником и перчатки скрывали все признаки каменной хвори.
– Гуннар, – проговорил Раск. Он отложил столовый нож. Поднял драконий зуб. – Ты замышлял недоброе против Гхирданы. Поджег таверну.
Гуннар сглотнул:
– Нет, господин.
– Я слышал об этом из твоих уст, дружище.
Гуннар всосал сгусток мокроты и харкнул. Раск не стал уворачиваться. Слюна потекла по его щеке. Он взял салфетку и аккуратно утерся. Уронил салфетку на стол. Потом той же рукой схватил Гуннара за горло и поднял парня, крупнее себя, над полом. От напряжения рука Раска дрожала, но сила, добавленная каменной хворью, была налицо.
– Этот человек принес Гхирдане присягу. Да или нет, Бастон?
– Принес.
– И какова кара для клятвопреступников?
– Смерть.
– Но, допустим, – сказал Раск, – я мог бы проявить милосердие. – Он опустил Гуннара. – Как ты считаешь, Бастон? Может быть, нам пригодится стукач?
Гуннар, неспособный говорить, хватал ртом воздух, но его глаза умоляюще таращились на Бастона.
– Наказание за нарушение клятвы, – медленно произнес Бастон, – смерть. Он знал об этом, когда принимал пепел. А ты видишь все. В Новом городе тебе не нужны шпионы.
