Нет, он не только привел ей, они оба голые.
Они смотрятся как прекрасный сон в моем самом страшном кошмаре. Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Он теряет девственность. С Поппи.
Он дарит ей то, что не захотел отдавать мне.
Он не закончил мстить мне. В этот момент я не уверена, что это когда-то закончится.
– С тобой так хорошо, – простонала Поппи в рот Найту.
Я затряслась. Меня сейчас стошнит. Мне
– Я хочу тебя внутри себя. – Она приподняла бедра, а я не осмелилась смотреть ниже и видеть его голым, входящим в нее.
–
Конечно – солнце сильнее, больше и важнее луны.
Уметь принимать поражения – это искусство. Сдаваться слишком быстро – значит показать трусость. Но не сдаваться, когда все признаки указывают на душевную боль, – опасно.
Я больше не могу позволять ставить собственное сердце на кон.
Когда-то давно Найт был моим защитником.
А сейчас? Сейчас он именно то,
И человек, который защитил бы меня от него, – это он сам.
Годы молчания научили меня тому, как бесшумно разбиваться на куски. Я могу быть до жути тихой. Ирония в том, что та же тишина, которая помогла подняться незамеченной, также помогла спуститься с дерева, не издавая ни звука. Когда мои ноги коснулись мягкой земли, я побежала глубоко в лес, наклонилась у ствола дерева, царапая кору пальцами, и меня стошнило.
Я не могла остановиться, пока желудок не стал полностью пустым, а ногти не сломались.
Я не хотел отвечать на ее звонок.
К сожалению, жизнь была одержима траханьем меня в задницу, без смазки, в тот день, когда я ответил.
Ну и в целом, разве это имеет значение?
В конце концов, Дикси жива. Вал нет.
Кроме того, я был не в состоянии принять решение о следующем приеме пищи, не говоря уже о ее потери биологической матери.
Кстати, это землетрясение, или я выпил достаточно, чтобы заставить мир вращаться, как чайные чашки на карусели в Диснейленде?
Маму снова забрали в больницу, и после двух ночей, проведенных под яркими флуоресцентными лампами, наблюдая, как она уходит, я взял «Астон-Мартин» и помчался на прогулку. Пока все нормально – только вот я сделал это с бутылкой старого, разрушительного друга – «Джека Дэниелса».
Бутылка была наполовину пустая, когда я доехал до пляжа.
Было холодно, ветрено и далеко за десять вечера. Я одинок, что одновременно и облегчение, и проклятие. Я выбросил бутылку в океан и заорал на бесконечный горизонт, пока легкие на загорелись. Насколько насмешливо прекрасным и обманчивым может быть мир. С его пальмами, тупым океаном, испанскими виллами и отравляющими женщинами, которые выглядят словно нимфы, вышедшие из воды.
Женщины. Не во множественном числе. Только одна.
Я убеждаю себя, что проблемы с алкоголем, с которым я беззастенчиво заигрываю, не имеют ничего общего с Луной – это из-за мамы. Но это фигня даже для моих собственных ушей. Во-первых, я больше не заигрываю с проблемами. Я съехался с этими суками и надел кольцо на их палец.
Во-вторых, все связано с Луной. Все.
Чертова Луна, которая просто слиняла.
Чертова Луна, которая всегда была занозой в моей заднице, а я продолжаю возвращаться к ней снова и снова. После секса с ДЕБИЛЬНЫМ ДЖОШЕМ. После поцелуя с Воном. И Дарьей. Черт, почему я был так счастлив, когда она позволила мне засунуть пальцы в ее киску? Вероятно, она видела больше членов, чем общественный писсуар.
