Сломленный рыцарь полностью

Только когда Луна написала мне кровью, я заметил их.

Она все, что я вижу. Всегда.

Так как рассказать Луне о маме легче, чем Льву, то я решил начать с этого.

Я пошел в школу на следующее утро после больницы. Народ все еще был занят разговорами о Поппи, они не замечают перемен во мне, они ничего не знают о маме. Я знаю, что Вон и Хантер моментально прекратили бы сплетни, если бы люди вокруг узнали о том, как плохи дела с мамой.

Но есть что-то жалкое и стыдное в смерти, я пока не понял, что именно. Эта слабость есть у каждого, но все равно как-то стыдно.

Луна забрала меня после школы («Ты первокурсница в колледже! Рад за тебя», – сказал Хантер, когда увидел, как я целую ее в губы), и мы поехали на пляж. За весь день я не выпил ни капли алкоголя, я трезв, и я на грани. Я решил приложить все усилия, чтобы не разозлить свою девушку. Есть ощущение, что я и так хожу по краю, после вчерашнего разговора, когда я устроил сцену, упомянув ДЕБИЛЬНОГО ДЖОША.

Поездка, как многие часы моей жизни в последнее время, прошла в тишине. Луна принесла мороженое, и мы сели на песок, позволяя холодным волнам ударяться о наши ноги.

– Моей маме осталась неделя, плюс-минус, – сказал я, не сводя взгляда с магической серебряной линии, где океан целует небо – где маленькие дети переходят в другое измерение, по-видимому.

Я хочу, чтобы меня туда засосало. Забрало туда, где папа, мама, Лев и Луна не загружены проблемами.

– Найт, – прошептала она, положив руку мне на колено и сжав его. – Мне так жаль. Я здесь, с тобой. Все, что тебе понадобится, малыш. Я взяла отгулы до конца недели, и моя мама с тетей Эмилией сказали, что переедут в ваш дом пока…

Я повернулся к ней, вероятно, шок и удивление отразились на моем лице. Как она узнала обо всем этом, почему она не удивлена всеми этими испытаниями? Это, безусловно, застало меня врасплох.

– Я просто услышала разговор по телефону, – объяснила она, потирая шею. Дерьмо. Луна не смогла бы соврать даже во имя спасения своей жизни.

– Луна, – предупредил я.

Я не хочу делать этого. Не хочу. Но не только у Луны хорошая память. Я помню, как странно она себя вела в последнее время, когда заходил разговор о здоровье мамы. Как будто она знает что-то, чего не знаю я.

– Я правда не…

– Нет, ты знаешь, – перебил я. – Рассказывай мне.

Ее лицо изменилось. Она выглядит осторожной. Я не могу вынести этого. Она осторожна со мной. Я потер лицо, пытаясь не сорваться на нее. Я делаю все возможное, чтобы держать себя в руках.

– Пожалуйста, не ври мне, – мягко сказал я, не глядя на нее.

– Я знала, – прошептала она.

Мое сердце снова разбилось. Потому что она знала. Я единственный идиот, который все еще молился, когда все вокруг меня строили планы, приводя все в движение. Все готовились к горю, а я все еще в глубоком отрицании. Я резко выдохнул, руками закрывая лицо.

– Она попросила меня кое-что сделать для вас со Львом. Мы работали над этим все зимние каникулы. Это был секрет. Я пообещала ей, что буду заботиться о тебе, Найт, и я не шучу.

– Ты знала, что это случится, – повторил я. – Ты знала, что она умирает. Ты знала, и ты позволила мне приехать к тебе в Аппалачский, зная, что моей мамы может не стать, когда я вернусь. И это случилось. Она в коме. Я никогда не поговорю с ней снова.

Я не знаю, это предательство настолько большое или трагедия сама по себе усиливает его. В любом случае, я точно знаю одно: между осознанием того, что я стану сиротой, и тем, что моя девушка знала и не сказала мне, я зол, в саморазрушительном режиме, и я не в том настроении, чтобы быть милым.

В этот раз я закрылся.

Я не могу обругать ее и потерять. Она сделала глупый ход – без сомнения. Не могла же она потрахаться с кем-то и скрыть от меня нечто подобное в один год. Только вот она смогла. Я не собираюсь сражаться с ней, потому что знаю, что потеряю контроль.

Я не могу больше этого делать. Не после нашей маленькой перепалки в душе. Нет.

Я встал и улыбнулся.

– Найт?

– Прости, детка. Нервы.

– Ты пугаешь меня.

Подожди, пока прочитаешь мои мысли. Они заставят тебя взбежать в гору за одну секунду.

Очевидно, пьяный Найт не единственный урод во мне. В этот раз трезвый Найт тоже постарался.

– Не пугайся, Лунный свет. Я просто пытаюсь сдержаться изо всех сил. Отвезешь меня домой?

Она нахмурилась, все еще прижимая колени к груди.

– Что? Зачем?

– Домашняя работа.

– Ты думаешь, что я поверю в это? – Она подняла брови.

Иногда я все еще не верю, что она разговаривает. Но в этот раз я бы хотел, чтобы она не говорила ничего.

– Ты можешь сесть и наблюдать за мной, если хочешь, – я попытался придать лжи правдоподобность.

– Конечно, – сказала она и встала.

Неверный ответ. Мне надо побыть одному, прямо сейчас.

– Хотя… – Я протянул ей руку, когда мы поднимались по лестнице обратно на набережную, зная, насколько все неправильно в этой ситуации. – Я бы отвлекся и попытался бы засунуть свой член в тебя.