«А при чем здесь вообще я? Я своими действиями могу только навредить! Пусть действуют профессионалы!»
«Я, что ли, их сюда пригласил?»
«Отчего я должен чувствовать страх за то, к чему не имею никакого отношения?»
«По телевизору говорят, что все под контролем!»
Подслушивая разговоры в ресторанах и кафе, испытывая первые признаки подступающей тревоги, Анна замечала в те дни, что вместо поиска решений горожане все чаще соревновались в изобретении оправданий:
«Нужно доверять властям! Они знают, что делать! Если каждый будет наводить порядок по своему усмотрению – получится хаос!»
«Ну уж если там, наверху, даже самые влиятельные люди страны не могут ничего предпринять, то что же могу сделать я?»
«Слоны есть везде – если мы избавимся от этих – все равно потом придут новые! Нужно просто переждать!»
«Всему есть свои основания – на все воля божья!»
«Не думаю, что сейчас нужно провоцировать слонов. Лучше худой мир, чем война с огромными животными, которые к тому же совершенно непредсказуемы! Если мы разозлим их – будет только хуже!»
«Вообще-то, если посмотреть на историю, то это исконно их земля!»
«Я животными не интересуюсь…»
В те первые недели, пытаясь разобраться в себе, Анна не понимала: всеобщая отстраненность успокаивает или пугает ее? Стараясь трезво оценивать ситуацию, преодолевая собственные чувства, связанные с приходом слона, Анна замечала, что люди в массе своей ведут себя более чем спокойно, но означало ли это, что и ей следовало поступать так же? И что, черт побери, означало это спокойствие?!
Знакомые и друзья (все, кроме Павла) предпочитали оставаться в стороне. Говорить – да, выдвигать идеи – тоже, но ни в коем случае не переходить к действиям, потому что мало ли что…
Анна наблюдала, как начинается осада человека и распространяется вирус тишины. Кажется, лишь много месяцев спустя она поймет, что уже тогда, в самые первые недели нашествия, осознанно или нет, умело или комично, горожане наскоро прятали страхи. Тревогу заливали вином и успокоительными, ужас занюхивали кокаином. Испуг скрывали под улыбками, а панику трансформировали в скупку продуктов и бесполезных вещей. Теперь Анна вспоминала, что тогда, в первые недели, стоя где-нибудь на светофоре в центре города, наблюдала оцепенение прохожих. Как ни силились они делать вид, что ничего особенного не происходит, дрожь выдавала фобии. Нервозность и волнение затопляли воздух, и, хотя всяк тогда старался быть хладнокровной копией себя, наигранное безразличие выдавало великий испуг, который – и в этом все же следовало признаться хотя бы тайком и хотя бы самой себе – овладевал и Анной…
Активист13
Арина-балерина
Аноним
