Кроме этого, животные выпивают почти всю воду. Открытием становится и то, что слоны обожают алкоголь. Напиваясь, великаны нередко громят все вокруг себя. В связи с этим слухи о погибших множатся теперь каждый день. Кажется, рассказов этих столько, что они перестают становиться новостями. Мест не хватает ни в хирургических отделениях, ни в моргах. На кладбищах (говорят) в срочном порядке разравнивают новые участки, которые, казалось раньше, никогда не будут заполнены. Оставаться на улице становится по-настоящему небезопасно, однако растерянные горожане, поддерживаемые журналистами и властью, продолжают покорно делать вид, что ничего особенного не происходит. Закрытые глаза и отведенный взгляд. Опущенная голова. День, неделю, месяц, два, город превращается в разграбленные слонами руины, и, выступая перед зрителями в одном из баров, Павел заявляет, что времени больше нет – раз государство бездействует, нужно своими силами начинать выводить слонов. Аккурат после этого выступления к нему подходят два невзрачных человека и просят пройти за ними.
Пока его ведут бесконечными коридорами министерства, он замечает, что в казенном здании, как и в доме родителей Анны (он никак не может перестать думать о ней), кипит ремонт.
– А куда делись гербы и флаги? – войдя в кабинет, первым спрашивает он, еще не понимая, что его привели к министру.
– Грядут обновления… – не поворачиваясь к нему, глядя в окно, отвечает Макс.
– А слонов у вас здесь тоже нет?
– Ни одного.
– Как вам это удалось?
– Мы умеем отстаивать свои интересы.
– Понятно… Чем обязан?
– Думаю, Паш, ты прекрасно понимаешь, – все так же, не поворачиваясь к собеседнику, отвечает министр.
– Хотите, чтобы я выступил на Дне ведомства?
– Хотим, чтобы остановился. Я мог бы это легко сделать, но за тебя попросил Александр…
– Александр?!
– Именно. Дочери его на тебя плевать.
Павел делает резкий шаг в сторону Макса, но тотчас чувствует на плечах чьи-то руки, возникшие из ниоткуда.
– Ты зря о ней так печалишься. Она не та, кто тебе нужен. Вы никогда бы не были счастливы.
– Да что вы вообще знаете про нас?!
– Все, абсолютно все. Я знаю, Паш, что ты зря так убиваешься – она тебе не пара.
– Это не вам решать!
– Решать, конечно, не мне, но объективные данные у меня есть. Она не любит тебя – она любит комфорт.
– Сложно поверить, что вы меня сюда именно за этим пригласили.
– Пригласил я тебя, чтобы предупредить – ты сильно рискуешь…
– Разве я нарушаю закон?
– Пока нет, но, кажется, собираешься?
– Я собираюсь выполнить за вас вашу работу…
– Наша работа – обеспечение порядка в государстве.
– И как? Справляетесь?
– Более чем.
– А я думал, что ваша работа заключается в том, чтобы прогонять слонов…
– Нужно быть наивным глупцом, чтобы даже на мгновенье подумать, что это возможно.
– Мы сможем!
– Зачем?
– Чтобы жить как раньше!
– Только идиоты смотрят в прошлое. Слонов уже не прогнать.
– А если объединиться?
– К счастью или к сожалению, наши люди не умеют объединяться…
– Почему вы в этом так уверены?
– Потому что, в отличие от тебя, мы, в этих стенах, десятилетиями изучаем и хорошо знаем наш вид. Я хочу тебе кое-что рассказать, – все так же не поворачиваясь, безэмоционально говорит Макс. – Знаешь, в чем отличие слонов, которые пришли к нам, от тех, что уже были в цирках? Знаешь, почему цирковой слон подчиняется дрессировщику? Потому что не осознает своей силы. С самого детства его сажают на цепь и выучивают беспомощности. С первых дней своей жизни он знает, что ничего не сможет. Слон не понимает, что ему ничего не стоит раздавить укротителя, – он понимает, что у дрессировщика есть специальный крюк, который, в случае чего, очень больно схватит его за хобот. Цирковой слон покорен с первых дней своей жизни и уже никогда не поймет, до чего силен.
– Но люди же свободны! Они же не сидят с детства на цепи!
– Еще как…
– Разве что по вашей вине!
– Я бы сказал, что это не вина, а большое достижение! Человек гораздо опаснее слона, к тому же довольно плохо поддается дрессуре. Иным государствам требуются десятилетия, чтобы посадить своего гражданина на цепь, однако же, когда это случается – свершением этим стоит только гордиться.
– По-вашему, человек на цепи безопаснее человека свободного?
– В этом нет никаких сомнений. Человек должен быть выдрессирован. Для того и придумано государство. Все подчинено одному-единственному стремлению – сделать так, чтобы человек не гадил на арене и не бросался на зрителей.
– Вот вы считаете себя образцовым дрессировщиком, но все это время стоите ко мне спиной…
– Потому что ты не хищник, Паш, а клоун… – наконец повернувшись, говорит Макс и делает несколько шагов к столу. Подойдя ближе, он зло улыбается и продолжает: – Но ты не обижайся! Я знаю, что ты хороший парень, я ведь только поэтому и пригласил тебя сюда.
– Я бы на вашем месте извинился!
