Неизвестный читатель
Автор
Слоны выходят на рассвете. Могущество траура. Последняя почесть. Величественная процессия: большие и малые, самцы и самки, из квартир, из парков, из музеев и концертных залов, медленно, но устремленно и послушно, гордой чередой скорбно двигаются к месту, где погибла Черная слониха и куда каждый теперь несет в хоботе сорванные цветы.
Единый поток. Многоголосое молчание. Город готов, он словно приглушен. Перекрыты все улицы и проспекты, ведущие в порт. Впрочем, едва ли нашелся бы теперь безумец, рискнувший воспрепятствовать скорбящим слонам. Без молитв, всхлипов и слез, один за другим, величественно, за шагом шаг, тысячи горюющих животных бредут к выгоревшему ангару, где от брошенных поверх пепелища гвоздик, словно разбрызганные по свежей сочной траве яркие капельки крови, возвышается цветочный курган.
Со всего города тысячи слонов топают к месту упокоения Черной самки, и достоинство, с которым они прощаются с погибшей, завораживает. Демонстрируя солидарность, которой люди могут лишь позавидовать, слоны двигаются бесконечной чередой. Великая скорбь непрерывного потока. В тишине утра слоны все идут и идут. Они подходят к могиле, возлагают цветы и склоняют огромные головы.
Над сгоревшим ангаром висит несколько вертолетов (один полицейский и три – телевизионщиков). Прильнув к экранам, люди смотрят на медленно идущих слонов в прямой трансляции, и те взрослые, которым посчастливилось жить на нужных улицах, ставят детей на подоконники, когда животные проходят мимо их домов, чтобы те сохранили этот невероятный момент в своей памяти навсегда.
Анна смотрит прямой эфир вместе с родителями и думает, что ненавидит Пашу.
Возложив цветы, слоны не уходят из порта. В радиусе десятка километров нет теперь ни одного пустого участка, который не занимало бы тихое, страдающее животное.
Журналисты, которые ведут репортаж с места событий, предполагают, что на этом церемония должна закончиться, однако приглашенные в студию зоологи объясняют, что впереди еще несколько дней оплакивания, потому что слоны, как и люди, расстаются тяжело и долго.
Так и случается. Животные не уходят. Словно вкопанные, будто памятники печали и памяти, слоны остаются на своих местах и теперь начинают трубить о боли. Несколько дней без остановок, будто сирена тревоги, слоновьим плачем над городом непрерывно тянется болезненная нота утраты, вынести которую с каждой секундой становится все сложнее и сложнее.
Анна беспрерывно рыдает – ей очень жаль себя.
Об этом не говорят по телевизору, но передают из уст в уста – тут и там, не в силах выносить проявление животного горя, разрываются и останавливаются человеческие сердца, не понарошку, но взаправду. Утром, в полдень и на закате слоны не молчат о своем горе.
Лишь на седьмые сутки вдруг воцаряется тишина. Люди прилипают к окнам и выдыхают с облегчением. Зря. Слоны встают на ноги. Начинается то, о чем знают зоологи и правоохранители, но не предупреждают ни дикторы, ни журналисты. Животные принимаются мстить, разрушая все на своем пути. Натуральный, без примесей, гнев. Возмездие великанов. Все так же медленно и последовательно они растаптывают все, что попадается на пути. Машины, газетные ларьки и магазины. Дорожные знаки, светофоры и фонтаны. То тут, то там в городе начинаются пожары, но никто теперь не осмеливается выбежать на улицу, чтобы потушить их. Пожарным бригадам отдан приказ оставаться в частях и не препятствовать отмщению. Шаг за шагом, метр за метром, слоны крушат город. Кара. Словно на шампуры, на бивни насаживаются рекламные плакаты и бездомные собаки, заборы и некстати выбежавшие на улицу дети. Слоны ревут и ломают дома, затаптывают кирпичи и жизни. Словно тяжелые плети, хоботы бьют по крышам микроавтобусов и головам матерей, по окнам и судьбам. Над городом поднимается пыль и дым. Слоны хватают женщин и мужчин, швыряют их на землю и после укрывают песком. Животные, которые идут следом, не переступают бездыханных горожан, и уже через несколько минут, втоптанные в землю, раздавленные человеческие тела напоминают ростовые фанерные фигуры. С красными от крови ногами, животные замешивают алую краску в землю, и нет теперь силы, способной и желающей их остановить.
Наблюдая за происходящим из окна своего кабинета, министр внутренних дел велит всем подразделениям быть в боевой готовности, но до приказа не двигаться с места. Слоновьему маршу не препятствуют. Горожане знают, что животные берут свое – око за око, зуб за зуб.
Постоянно получая сводки, Макс знает, что на данную минуту жертвами слоновьего марша стали по меньшей мере несколько тысяч человек – точную цифру назвать сложно, но, судя по всему, предсказатели из аналитического отдела оказались правы.
«Нужно будет их премировать», – думает министр.
