Танкмар проигнорировал сияющую улыбку, которая появилась на лице Гислы при слове «
– Мы здесь сами тоже проездом и случайно нашли это жилище. А куда ведет тебя твой путь? Как тебя зовут?
Девушка заложила локон за ухо и оглядела помещение. Ее взгляд задержался на деревянных богах:
– Мое имя – Аделинда. Я родилась возле Отёна. Я… я была послушницей в монастыре бенедиктинок, а сейчас пытаюсь вернуться на родину. Не беспокойтесь, я недолго буду вам в тягость. Дайте мне только место для ночлега, а утром я отправлюсь дальше.
На сердце у Танкмара вдруг стало тяжело.
Эта молодая женщина искала свою родину, так же как и он. И она была согласна на любые трудности пути, лишь бы добраться домой. Может быть, это был знак от Исаака? Может быть, и ему тоже следует отправиться на родину?
– Ты говоришь, что пришла из монастыря?
Она кивнула.
– Ты сбежала оттуда?
Она на миг перестала жевать пищу:
– Нет.
Она поспешно проглотила орех, чтобы иметь возможность внятно говорить. Такого Танкмар еще не видел.
– На наш монастырь напали. То ли сарацины, то ли им подобные злые люди. Спаслись лишь я да еще одна монахиня. И с тех пор я пытаюсь добраться домой.
Догадка, быстрая, словно удар молнии, возникла у Танкмара:
– Арабы? И ты попала сюда с юга?
– Ну, не самым прямым путем, но в общем это так. Я добралась сюда с юга.
– Ты видела еще какие-нибудь признаки войны? Поля сражений, пожары, войска? – Он вскочил на ноги и стал ходить по комнате.
Аделинда, не поднимая взгляда, сосредоточилась на орехах в своих руках:
– Ничего особенного. Не бойтесь, никакая война не придет сюда, не будет угрожать вашим семьям или опустошать эту страну. Вы здесь, конечно, в безопасности.
– Дело не в этом. Прошу тебя, если видела какие-то другие признаки боя или собирающихся войск, ты должна сказать мне.
– Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались более вежливо.
– Простите, госпожа! – насмешливо сказал Танкмар.
– Императорские конные рыцари, закованные в железо. Они стоят лагерем в трех днях пути отсюда на крестьянском хуторе. Приблизительно две дюжины воинов.
Он вопросительно посмотрел на нее:
– А кто их предводитель?
– Карл Великий собственной персоной. Больше я ничего не могу сообщить. Когда всадники добрались до двора, я уже убежала.
Танкмар одним прыжком очутился возле нее и взял ее лицо в свои руки. Ее щеки под его пальцами вдруг стали пурпурно-красными. Гисла испустила какой-то звук, однако он не обратил на нее внимания:
– Веди нас туда! Там мое предназначение. Ты – тот самый знак, которого я так ждал. Три дня пути! Вот так рядом может находиться твоя судьба, и тем не менее она остается скрытой от невнимательного человека.
Аделинда оторвала его руки от своих щек:
– Я рада, что помогла вам. Но я ни за что не вернусь назад. Мой путь ведет в Отён. Однако я хочу описать вам дорогу. С помощью кусочка древесного угля и березовой коры я могу нарисовать карту. Вы не проедете мимо хутора. Но находится ли там еще император, я не знаю.
– Тем более нужно поторопиться. Время – оружие умных, ты знаешь? Ты должна сопровождать нас, иначе… иначе…
Отдаленный шум заставил Танкмара смолкнуть. Какой-то гул, за которым последовало что-то похожее на пение, – его принес ночной ветер. Гисла уже стояла возле входа, прижавшись к двери, и смотрела через щели наружу:
– Свет, – прошептала она. – Свет, свет, свет, свет, свет…
Танкмар, который знал, что Гисла не умеет считать, понял, что означают эти слова. Встав рядом с лангобардкой, он стал вглядываться в ночь. На некотором удалении между деревьями и кустами по направлению к хижине двигалась целая цепь танцующих огней. Издали они были похожи на рой светлячков. Однако Танкмар понял, что через лес идут люди, несущие в руках факелы. Процессия тянулась через лес, окутанный мраком, и ее целью, казалось, была эта хижина. Монотонное пение факельного шествия донеслось до них.
Аделинда тоже выглянула наружу и увидела, кто приближается к ним:
– Глупцы! Вы спрятались в храме язычников! А сюда идут их жрецы, чтобы принести жертвы своим темным богам.
Это замечание рассердило Танкмара, однако он был вынужден согласиться. Мертвые скульптуры, над которыми он насмехался, явно служили очень живому древнему культу. Дабы доверенные люди императора не увидели запрещенных богов, их поклонники соорудили им этот храм в чаще леса, подальше от путей и дорог. Танкмар почти проникся симпатией к этим людям, которые тайно оказывали сопротивление навязанному им христианству с его двуличными миссионерами, папами и церковными законами. Однако он также знал, что старые боги не церемонились с теми, кто осквернял их храмы и святые места. Это просто чудо, что в него до сих пор не вселился демон. Им надо было быстро исчезнуть отсюда, если они не хотят закончить жизнь у жертвенного столба.
Мысли Танкмара смешались. Он только хотел отдать приказ Гисле, как увидел, что лангобардка уже засыпает огонь землей и берет ребенка на руки.
Он обернулся к Аделинде:
