– Пока что ничего не случилось, – сказал патер Йоханнис. – Может быть, мы успеем своевременно вызвать помощь из Нима. Я составлю послание. Мой
– Бронированные рыцари в Санкт-Альболе! Мы изгоняем дьявола с помощью Вельзевула! – вмешалась в разговор Имма.
– Тогда идите и защищайте ваши стены мотыгами и швыряйте четки вашему врагу в лицо! – прикрикнул на нее Йоханнис.
– Боюсь, что
Сгорбленная спина аббатисы уже исчезла в дверном проеме, однако Имма все еще оставалась в ее келье.
– Идите вперед, сестра настоятельница. Я хочу еще на некоторое время составить общество патеру Йоханнису! – крикнула Имма вслед старухе.
«Как она постарела», – озабочено подумала Имма.
Когда стихло шарканье кожаных сандалий, патер Йоханнис повернулся к ней:
– Ну, сестра Имма, о чем вы хотели поговорить со мной? Что вы не хотите доверить аббатисе?
– Вам не стоит сердиться на Ротруд,
– В этом я не сомневаюсь.
– Вы должны обязательно посмотреть на нотный шрифт, который она изобрела. С помощью невм – нотных знаков – она может изложить музыку на пергаменте. Вы только представьте себе книги, полные звуков, записанные на веки вечные!
– Это все очень интересно, однако, как вы слышали, у меня мало времени. А сейчас извините меня.
Имма вытерла потные ладони о свою рясу:
–
– Хотите довериться мне? Однако частная исповедь в нашей церкви не предусмотрена. Вы должны об этом знать.
– Я хорошо знаю законы церкви. Однако мои прегрешения лежат на мне таким тяжким грузом, что душа моя не находит облегчения в молитвах во время богослужения. Вы не могли бы сделать для меня исключение?
– И пойти против воли Папы Римского и всех членов монастыря? Предусмотренным наказанием за тяжкие нарушения является бичевание. Обратитесь к аббатисе. Она прикажет выпороть вас плетьми. На этом наша беседа окончена, сестра Имма. Не беспокойтесь, я забуду, с каким недостойным вашего статуса желанием вы обратились ко мне. А теперь идите. Время не терпит.
Имма безмолвно уставилась на его лицо с острым подбородком и широкими скулами. Главный аббат отказал ей в личной исповеди. Естественно. Имма понимала причину его отказа. Вероятно, она сама отреагировала бы точно так же. Тем не менее она чувствовала себя отвергнутой, точно послушница, получившая нагоняй.
– Патер Йоханнис, – сделала она новую попытку, – если сарацины нападут на нас и я умру, мне придется предстать пред Господом нашим с душой, отягощенной грехом. Я понимаю ваше возражение. Но, быть может, нам лучше искать спасение в вечности, чем в этой короткой жизни?
Йоханнис взял ее за руки и с суровым видом поднял на ноги:
– Для теологии нам придется найти возможность в другой раз, сестра главная певчая. А теперь я настаиваю на том, чтобы мне дали возможность написать письмо графу Одольфу. Если ситуация окажется не такой страшной, я вспомню о вас. Пожалуйста, отнеситесь к этому с пониманием.
И он решительно вытолкал Имму в коридор. Она еще мысленно искала аргументы, однако занавеска перед дверью кельи уже задернулась.
Имма стояла на поле у полуразрушенных каменных стен. Все вокруг казалось ей нереальным. Как она сюда попала? Ее окружали чудовища, человеческие фигуры с волчьими головами, которые били саблями по земле так, что летели искры. Они прыгали и бегали, окружая Имму со всех сторон, затем попытались схватить ее своими длинными чавкающими мордами. Одно из чудовищ спряталось под маской человека. Несмотря на то что Имма раньше его не встречала, оно показалось ей странно знакомым. Она схватила его за маску, сгорая от любопытства и не испытывая страха. И тут на нее набросились два волка-оборотня, упали перед ней на землю и начали грызть ее ноги. Было щекотно, и она отпрянула.
Слишком поздно. Ее ноги исчезли. О бегстве можно было и не думать. Существо в маске подошло ближе. Она отступала назад до тех пор, пока не почувствовала, что уперлась спиной в стену. Она очутилась в какой-то нише. Каменные стены сжимали ей плечи.
