Она сильно изменилась в последние недели. Внешне – похудела, осунулась, слегка высохла. Это рилум на неё так действует. Без него она неспособна говорить с Левиафаном через Скрижаль. Но при этом глаза у неё теперь беспрестанно горят, и голос окреп, и гордости в ней теперь столько, что самому Принцу впору было бы занять немного. Но я прощаю ей эту слабость; у неё есть на неё право.
(Хорошо, что Годдри рилум не требуется. Я бы не позволила.)
– Как Левиафан может разобраться в его чирьях?
– Ну, мужик думал, там есть какой-то узор, который никто не видит.
– И что, вам реально пришлось это сделать?
– Да. Годдри, кстати, понравилось эту проблему переводить. Но самое смешное, что смысл в итоге был. Видишь ли, нам с Годдри пришлось изобразить карту его лица для Левиафана.
– Мне кажется, я никогда не пойму, как вы это изображаете.
– Практически всё можно свести к последовательности простых сигналов, Яна. Мы показываем им акул, крокодилов, барракуд – животных, на которых они реагируют по-разному. Мы создаём в их умах местность. Карта превращается в заросли водорослей…
– Не суть важно. В чём была польза?
– В том, что до сих пор нам не приходилось детально рисовать им местность. А теперь пришлось. И нам, скорее всего, придётся поступить так же, когда мы будем создавать модель для проблемы Принца.
– Ха!
Я делаю глоток вина.
– Мне начинает казаться, что он передумал.
– Надеюсь, что нет, – улыбается Рётэс. – Думаю, что и ты тоже.
Я смеюсь. Она права.
Он не передумал.
Мы опять сидим в Красной зале. На сей раз советники Принца отсутствуют – все, кроме лисситского посла, который по своему обыкновению расположился в углу.
Сшитые в толстенький манускрипт документы Принц вручает ей лично. Рётэс зачарованно их перелистывает. Я сижу рядом, барабаню нетерпеливо пальцами по набалдашникам подлокотников кресла. Годдри взял в руки старенькую карту Аллеры и уже чертит что-то на чистом листе бумаги; ему недавно подарили свинцовый карандаш, и он его очень любит. Он полностью проигнорировал Принца, но тот на такие вещи не обижается. Ещё в зале присутствует глава канцелярии Принца, который, судя по мешкам под глазами, над этими документами всю ночь сидел.
– Госпожа Рётэс, хотелось бы услышать ваше мнение, – говорит Принц. Ему не сидится, он расхаживает взад-вперёд по зале. Резкий контраст с послом в углу.
– Нам придётся очень хорошо подумать, Ваше Высочество, – отвечает Рётэс.
– Но вы справитесь.
– Бесспорно, Ваше Высочество. Мы можем это смоделировать. Левиафан даст ответ. Но нам может потребоваться несколько попыток.
– Сколько вы хотите времени?
– Хотя бы месяц, Ваше Высочество.
– Мы дадим вам три, – раздаётся из угла поразительно высокий, резкий голос. Рётэс вздрагивает. Я никогда раньше не слышала посла. – Но ответ должен быть надёжным.
Принц кивает. Мне кажется, на миг его лицо искажается в злой гримасе. Гордость, что ли, задета?
Рётэс улыбается.
– Вы очень щедры, – говорит она. – Я гарантирую вам ответ в течение трёх месяцев. Как видите, мой партнёр уже занят.
– Вижу!
Принц подходит вплотную к Годдри. Он смотрит на схему, над которой мой брат работает, и качает головой.
– Я подозреваю, что рилумный вопрос сложнее, чем все остальные, – говорит он.
– Намного, – подтверждает Рётэс. – Здесь, по сути, сразу две проблемы. Первая – о рилуме, его добыче, инженерных задачах. Вторая – о людях. Как найти компромисс. Как создать стабильную систему. Углублять ли существующие шахты, сколько рыть новых, где, кого переселять, куда, куда сливать отходы…
Она мечтательно прикрывает глаза.
– Ваше Высочество, выражаю своё восхищение: здесь много поразительной информации. Например, тут есть исследования мастера Брига о воздухе. Яна, оказывается, на Семнадцатой Рилумной у него есть возможность собирать дым в колбы; он потом проверяет его воздействие на крысах… Я и не подозревала, что этим кто-то вообще занимается.
– Да, мы всегда рады предоставить средства талантливым умам, – отмахивается Принц. – Так расскажите же мне, как к этому подойти? Как вы будете это решать?
Посол опять подаёт голос:
– Как вы найдёте способ приумножать богатство и мощь вашего города, не залив при этом его улицы кровью строптивой черни?
Она морщится. Я протягиваю руку, касаюсь доверительно лежащей на столе ладони. У Рётэс руки грубее моих; она гораздо больше ими работает. Она нервно облизывает губы, потом, наконец, отвечает:
– Ваше Высочество, милорд, мы рассмотрим разные подходы. У нас две проблемы, две стороны одной медали. Есть немало характеристик… цифр… которые для двух проблем являются общими. Мы можем создать как одну цельную картину, так и две относительно простых, но тесно связанных друг с другом. Нужно удостовериться, что они дают один результат вне зависимости от формулировки.
Несколькими резкими движениями она собирает разбросанные на столе бумаги обратно в одну цельную стопку.
– Ваше Высочество, разрешите приступить?
Они с послом переглядываются и синхронно кивают. Рётэс и Годдри собирают документы и уходят; руководитель Канцелярии следует за ними. Я немного задерживаюсь.
