Можете представить мое лицо, когда он сказал об этом? Потребовалось несколько секунд, чтобы просто осознать его слова, а затем я обошла его и села в машину. Не могу объяснить, что почувствовала в этот момент: это было нечто среднее между гневом и… ощущением предательства. Знаю, это было абсурдно. Мы с Себастьяном не были вместе, недавно начали нормально общаться, и он работал на отца, но внутри – вернее, в сердце – Себастьян был
Честно говоря, это было последнее, о чем я хотела думать в тот момент. Попыталась «отмотать пленку» в голове к небольшому сближению, которое случилось в закусочной, к прикосновению его губ к моей коже, к взгляду, который обещал… Обещал что? Это ни к чему не привело. Все было омрачено фактором, который я пыталась игнорировать с тех пор, как встретила Себастьяна: у него были жизнь и отношения до того, как он встретил меня.
Казалось, он был рад, что я неукоснительно следую обещанию не задавать вопросов. Более того, впервые с тех пор, как мы встретились, я сделала то, что он хотел и ценил больше всего: промолчала.
Нарушила молчание, когда я поняла, что тем вечером, после всего, что произошло в доме отца – с ним, с Маркусом, а теперь и с бывшей женой Себастьяна, нам нужна была дистанция. Нужно было пространство.
– Отвези меня к Лиаму, пожалуйста, – сказала, не глядя на него, но заметила, что он задержался на мне взглядом, прежде чем снова посмотреть на дорогу.
– Не думаю, что это хорошая идея…
– У меня есть ключи от квартиры Лиама, как у него были ключи от моей, до того, как ты их забрал. Он мой лучший друг, и мне нужно быть с ним. Извини, но прямо сейчас мне нужно оказаться подальше от тебя.
– Марфиль, ты не можешь уйти…
– Я не выйду из квартиры Лиама.
Себастьян на секунду прижал одну руку к виску, а затем бросил на меня вызывающий и расчетливый взгляд. Его глаза на несколько мгновений остановились на моем лице, а затем он вздохнул.
– Дай адрес, пожалуйста.
Сказала адрес, одновременно отправляя сообщения Лиаму, что мне нужно переночевать сегодня в его квартире и что я уже в пути. Понятия не имела, был ли он один, гуляет ли сегодня в городе или уже лег спать, но знала, что он встретит с распростертыми объятиями, и это было единственное, что было нужно.
Когда подъехали к зданию, которое находилось в финансовом районе, в нескольких кварталах от Уолл-стрит, Себастьян вышел из машины и подошел ко мне, когда выходила из машины.
Наблюдала за ним несколько секунд, и это проклятое предупреждение снова вспыхнуло в голове.
«Он опасен».
Так ли это было? Видела, каким он может быть, но только не со мной… Себастьян должен был защищать меня от опасности, не так ли?
Когда повернулась к нему спиной, чтобы перейти улицу и войти в парадную, Себастьян удержал за руку, не давая отойти от машины.
На мгновение подумала, что он готов открыться и объяснит произошедшее всего двадцать минут назад, скажет, что она больше ему никто, признается, что, несмотря на все попытки отдалиться, он испытывает ко мне те же чувства, что и я к нему. Но ничего подобного не слетело с его губ, когда он открыл рот:
– Не делай глупостей.
Моргнула, не отрывая своего взгляда от его.
– Например, не страдать по тебе?
Выпалила, не задумываясь, но его реакцию запечатлела «на сетчатке глаза», чтобы проанализировать ее в уединении.
– Марфиль…
– Успокойся, – жестко оборвала его я, желая поскорее убраться, мечтая стереть из памяти выражение паники, которое только что мелькнуло в его глазах. – Ты совершенно ясно дал понять, что тебе от меня нужно лишь одно.
Надеялась, что он снова удержит меня, схватит за руку, чтобы сказать: «Ты не права». Сказать, что единственная правда в перевернувшейся с ног на голову реальности – это то, что он влюбился в меня.
Но он этого не сделал. Я побледнела, рванулась и исчезла в парадной дома друга, и лишь когда оказалась в лифте, поняла, что нечем дышать. Открыла дверь квартиры Лиама и увидела, что все погружено в полумрак. Прошла по длинному коридору, пока не добралась до комнаты Лиама, и поняла, что его там нет. Сняла одежду, взяла одну из его футболок и забралась в постель. Потребовалось время, чтобы заснуть, но в конце концов усталость взяла верх над остальным.
Кошмары были не такими, как обычно. Они не имели никакого отношения ни к матери, ни к ее смерти, скорее к Себастьяну, который отвернулся от меня. Не имело значения, сколько раз я его звала, он продолжал идти прочь. Он шел и шел, пока высокая, белокурая и красивая девушка не взяла его за руку и не увела в темноту.
