Философская притча. В этом мире люди рождаются, проводят всю жизнь на слонах и никогда не касаются земли.
На Большом перекрестке образовалась жуткая пробка. Слоны и люди – все перемешалось. Море рук, лап, костей и плоти, всевозможных запахов…Кричали, но никого не было слышно. Били соседей кнутом, но ничего нельзя было поделать. Всадники затевали драки, доставалось и слонам.
Один только маленький слоненок Томми в этой толчее выглядел растерянным. Он никогда не видел ничего подобного. Его всадник Тха-му изрядно нервничал и без конца устремлял своего слона то в одну сторону, то в другую, чем заставил и без того перепуганного слоника замешаться еще больше. Кнута у Тха-му не было, да он и не осмелился бы ударить Томми. Но хозяин чувствовал, что еще чуть-чуть – и его слон может не выдержать такой давки. Тогда Тха-му окажется – о, боги – окажется на самой земле! Выхода не было – только развернуться и выйти из стада.
К очагу еще много путей. Они пойдут через лес, через ручей, протекающий глубоко в джунглях. Главное – выбраться. Но тогда надо развернуться и идти прямо навстречу другим грозным слонам и слонищам.
Тха-му похлопал по еще не огрубевшей коже своего слоника. Томми все понял.
«Как хорошо, когда слоны тебя понимают. Как хорошо, что мне достался умный слон!», – подумал Тха-му. Дедушка рассказывал, что многие люди так и не могут найти общего языка со своим вечным спутником, но ездят на них всю жизнь, так как именно этот слон был дан при рождении. Тха-му был рад, что у него другая судьба. Ведь слон – он один и навсегда. Мальчик думал об этом, пока его слоненок всеми силами пытался пробраться сквозь волны идущих навстречу гигантов. В нем откуда-то вдруг появилась частичка храбрости.
«Как хорошо, что мой слоник еще мал. Когда он станет большим, я не смогу повернуть его назад», – снова подумал Тха-му. Но тут прямо над ухом маленького всадника затрубил чей-то угрюмый рог.
– Эй, ты из ума выжил?! – закричал обозленный взрослый всадник. – Куда ты повернул слона? Ты не видишь – здесь и так месиво! – Мужчина показал на море слонов и людей вокруг. – Клянусь, будь я твоим отцом – выпорол бы тебя за это!
– Я как раз еду к нему, – пытался возразить Тха-му. – Но там впереди мне не пробраться…
– Что он там пищит? – взревел другой мужчина, которому Томми перекрыл дорогу. Его огромный слон так и норовил задавить малыша. Но первый всадник даже не глянул в его сторону.
– Так, значит, ты трус, раз не можешь пробраться вперед. Все идут впе-ред! – эти слова противник произнес особенно четко. – Только безумный разворачивает слона. Иди вперед и выйди отсюда или пропади здесь. Но – иди вперед!
Тха-му потупил глаза, не зная, что сказать. Некий старец на дряхлом, понуром слоне наблюдал всю эту картину со стороны. Он вряд ли мог расслышать в общем гуле хоть что-то из разговора, но, казалось, все понял. Его внимательный взгляд просверлил Тха-му и Томми насквозь, потом перешел на гордого грозного всадника. Наконец, Томми заметил седло старика – на нем был вышит серебряный бивень – особый знак жрецов. Он поднял вверху руку, держа какой-то жезл. И вокруг стало тише.
– Дайте мальчику дорогу, – только и промолвил жрец.
Впереди и сзади началось движение. Всадники стали перешептываться. Дать дорогу идущему навстречу слону, пусть и такому маленькому, означало повернуть сразу несколько слонов. А эти животные, как и всадники, не любят поворачивать ни в одну, ни в другую стороны. Это стоило огромных усилий, но ослушаться было нельзя – сам жрец повелел им.
Так, через полчаса всеобщего нытья, кряхтения и криков для Томми образовалась расщелина между слонами, и он смог, наконец, выбраться из табуна.
Тха-му ощущал громкое биение сердца. Свое и слона. Уставший мальчик еще немногого подождал, пока пыль рассеется, и стал думать, куда повести Томми. Идти в джунгли было сверхопасно: на них могли напасть дикие звери, укусить ядовитые насекомые или даже увидеть одиночные люди, если они, конечно, существуют. Тха-му боялся хищников, подстерегавших по ночам заблудившихся мальчиков, но людей он боялся еще больше. Но тут он вспомнил слова, которые врезались сегодня в его память. Он не трус. Он это докажет.
В джунглях Тха-му шел только вперед. Ему казалось, что заросли никогда не кончатся. Обезьяны посмеивались над ним ежеминутно с высоких густых деревьев. Он не смотрел вверх. Крупные пестрые птицы, не умолкая, рассказывали лесу невиданные новости: «Мальчик идет! Мальчик идет!». Их разговоры утомили и без того вымотанного всадника. Он бы предпочел уснуть возле Очага, но не смог побороть себя и, повернувшись на спину, заснул на мерно покачивавшемся слоне.
Неизвестно, сколько часов он спал. Однако, проснувшись, первое, что увидел мальчик, было черным-черным небом над головой, украшенным яркими желтыми звездочками. Тха-му не поворачивался в стороны, но понял по звукам вокруг, что он все еще в джунглях. И сердце его снова сжалось. Наверно, отец сейчас негодует. Но не за то, что Тха-му заставляет его беспокоиться – в этих краях взрослые не переживают за детей – а за то, что сын заставляет ждать целый табун. Ух, не хотелось бы показываться ему на глаза в такой час!
