Господь Иисус Христос был Богочеловек. Божеское и человеческое естества, не слившись и не изменившись, «нераздельно и неразлучно» (догмат Халкидонского собора) соединились в Нем в одном лице. Сообразно двум естествам, Господь имел и две воли. Как Бог, Иисус Христос был единосущен Богу Отцу и имел с Ним и со Святым Духом одну волю. Но как совершенный человек, состоящий из души и тела, Господь имел и человеческие чувствования и волю. Человеческая воля Его вполне покорялась Божеской. Господь подчинил Свою человеческую волю Божеской — искал лишь того, чтобы творить волю Небесного Отца (Иоан. 5, 30); духовная пища Его была — «творить волю Пославшего Его и совершить дело Его» (Иоан. 4, 34). А совершить предстояло дело, равного которому не было, которому должна была изумиться даже бесчувственная неодушевленная природа. Надлежало искупить человека от греха и смерти, восстановить единение человека с Богом. Надлежало, чтобы безгрешный Спаситель поднял на Себя весь человеческий грех, чтобы Он, не имеющий собственных грехов, почувствовал тяжесть греха всего человечества и так возскорбел о нем, как может только совершенная святость, ясно ощущающая даже малейшее отклонение от заповедей и воли Божией. Надлежало, чтобы Тот, в Ком ипостасно было соединено Божество и человечество, Своим святым, безгрешным человечеством испытал весь ужас удаления человека от своего Творца, разобщения греховного человечества с источником святыни и света — Богом. Глубина падения человечества воочию должна была выявиться в этот момент, ибо человек, не захотевший в раю повиноваться Богу и послушавший клеветавшего на Него диавола, теперь восстанет на своего Божественного Спасителя, оклевещет Его и, объявив Его недостойным жить на земле, повесит Его на древе между небом и землей, чем подведет под проклятие богодарованного закона (Втор. 21, 22-23). Надлежало, чтобы безгрешный Праведник, отверженный грешным мiром, за который и от которого Он страдал, простил человечеству это злодеяние и обратился к Небесному Отцу с молитвой, чтобы и божественная Правда простила ослепленному диаволом человечеству это отвержение своего Создателя и Спасителя. Такая святая молитва не могла не быть услышанной, такая сила любви должна была соединить источника любви — Бога с теми, кто хоть теперь почувствуют эту любовь и, поняв насколько до сих пор пути человеческие отстояли от путей Божиих, возымеют крепкую решимость — через воспринявшего человеческое естество Создателя опять вернуться к Богу Отцу.
И вот пришел час, когда это все должно сбыться. Через несколько часов вознесенный на крест Сын Человеческий всех привлечет к Себе Своим самопожертвованием. Перед напором любви Его не смогут устоять греховные человеческие сердца. Любовь Богочеловека разобьет камень людских сердец. Они почувствуют свою нечистоту и тьму, свое ничтожество и, только упорные богоненавистники не пожелают просветиться светом Божиего величия и милосердия. Все те, кто не отвергнется от Призывающего их, озаренные светом любви Богочеловека, ощутят свою удаленность от любящего Творца и возжаждут соединения с Ним. И произойдет невидимо величайшее таинство — человечество обратится к своему Создателю, а милосердный Господь с радостью примет тех, кто от клеветника диавола возвращается к своему Первообразу. Разрушилось преграждение вражды. «Милость и истина встретились, правда и мир облобызались», — правда приникла с небес, ибо от земли на кресте воссияла воплощенная Истина. — Наступил час, когда все это должно было произойти.
Mip не подозревал еще величия наступающего дня. Перед взором же Богочеловека открыто было все имеющее быть. Добровольно жертвовал Он Собою для спасения человеческого рода. И теперь Он пришел в последний раз помолиться наедине Своему Небесному Отцу. Здесь Он совершит ту жертву, которая спасет род людской, — добровольно отдаст Себя на страдания, предаст Себя во власть тьмы.
