Однако не будет спасительна эта жертва, если Он будет испытывать лишь Свои личные страдания — Он должен был терзаться теми греховными язвами, от которых страдает человечество. Сердце Богочеловека наполняется невыразимою скорбью. Все грехи человеческие, начиная от преступления Адамова и кончая теми, которые будут совершаться тогда, когда загремит последняя труба, — все великие и малые грехи всех людей предстали пред мысленным взором Его. Как Богу, Ему всегда они были открыты, — «вся явлена пред Ним суть», но теперь всю тяжесть и мерзость их испытывает и Его человеческая природа. Ужасом наполняется святая безгрешная душа. Он страдает так, как не страдают сами грешники, которые своим огрубелым сердцем не чувствуют, насколько оскверняет грех человека и удаляет его от Создателя. Страдания Его тем сильнее, что Он видит эту огрубелость и ожесточенность сердца, что люди «ослепили глаза свои, да не видят, и не хотят слышать ушами и обратиться, чтобы Он исцелил их». Он видит, что весь мiр и теперь отворачивается от пришедшего к нему в человеческом образе Бога. Наступает час и настал уже (Иоан. 16, 31), когда рассеются даже те, кто только что уверял в готовности положить за Него свою душу. Одинокий будет висеть на кресте Богочеловек, осыпаемый градом насмешек пришедшего видеть сие зрелище народа. Лишь несколько душ остались верны Ему, но и они своей безмолвной скорбью и беспомощностью увеличивают страдания любвеобильного сердца Сына Девы. Ниоткуда нет помощи...
Правда, в эти минуты Он не один, ибо Отец с Ним всегда (Иоан. 8, 29; 10, 30). Но, дабы почувствовать всю тяжесть последствий греха, Сын Божий добровольно допустит Своей человеческой природе почувствовать и ужас разобщения с Богом.
Этот страшный миг будет невыносим для святого, безгрешного существа. Сильный вопль вырвется из уст Его: «Боже мой, Боже мой, вскую Мя еси оставил». И в предвидении этого часа наполняется ужасом и возмущением святая душа.
Еще прежде, когда к Иисусу пришли эллины, чтобы видеть Его, Он попустил Своей человеческой природе испытать приближение этого страшного часа. Когда к Нему пришли эти «овцы с иного двора», то увидел Богочеловек, что уже близок час, когда все придут к Нему, вознесенному на кресте. Содрогнулась человеческая природа, возмутилась душа Его. Но Иисус знал, что без страданий Его невозможно спасение людей, что без них его земная деятельность оставит также мало следа, как зерно, которое долго лежало на поверхности земли, пока не было высушено солнцем. Поэтому он тогда сейчас же обратился к Отцу, чтобы Он не попустил человеческим слабостям овладеть всеми мыслями и желаниями его человеческого естества: «Ныне душа Моя возмутися, и что реку, Отче, спаси Мя от часа сего. Но на сей час Я и пришел (но сего ради приидох на час сей)». И, как бы ободрившись воспоминанием о том, зачем Он пришел на землю, Христос молит, чтобы исполнилась воля Божия — спасся человеческий род: «Отче, прослави имя Твое» — прославь его на земле, между людьми, покажи Себя не Творцом только, но и Спасителем (св. Василий Великий, Против Евномия, книга 4). «И прославих и паки прославлю» — был голос с неба, возвещавший, что наступает время исполнения от века сокрытой Божией Тайны (Кол. 1, 26),( Еф.1, 9 ; 3, 9).
И вот теперь это уже наступило. Если и прежде содрогалась и возмущалась человеческая природа Христа при мысли о грядущем, то что испытывала она теперь, когда Он в ожидании прихода Своих врагов и предателя в последний раз наедине молился Богу? Господь зная, что всякая молитва Его будет услышана (Иоан. 11, 42), знал, что если Он попросит Отца избавить Его от мучений и смерти — более нежели двенадцать легионов ангелов явятся (Матф. 26, 53), чтобы защитить Его. Но разве для этого пришел Он? Для того ли, чтобы в последний момент отказаться от исполнения того, что Он предвозвестил через Писание?
Однако дух бодр, плоть же немощна. Духом горит (Рим. 12, 11) и теперь Иисус, желая лишь одного — выполнения воли Божией. Но отвращается по самой природе своей человеческое естество от страданий и смерти (Точное изложение православной веры, книга 3, главы 18, 20, 23, 24; Блаж. Феофилакт; «Лествица» Иоанна, слово 6, «о памяти и смерти»). Добровольно принял Сын Божий эту немощную природу. Он сам отдает Себя на смерть за спасение мipa. И Он побеждает, хотя ощущает чувство приближающегося страха смерти и отвращения от страданий («Лествица», там же; Блаж. Августин; Точное изложение православной веры, книга 3, 24). Сейчас эти страдания особенно будут ужасны, ужасны не столько сами по себе, как оттого, что потрясена до глубины душа Богочеловека.
Невыразимо тяжел для Него принятый на Себя человеческий грех. Этот грех давит Иисуса, делает имеющие наступить страдания невыносимыми.
