После этого Суппабуддха, прокаженный, наученный, утвердившийся, пробужденный и осчастливленный благочестивой беседой Возвышенного, воздал хвалу и приветствие его словам, выразил ему благодарность и поднялся с места, выразил почтение Возвышенному, обойдя его справа, и ушел.
И случилось так, что молодой бычок наскочил на прокаженного Суппабуддху и, боднув, убил его.
И вот многие бхикку пришли к Возвышенному, приблизились к нему, приветствовали его и сели подле него. Усевшись таким образом, они обратились к Возвышенному: «Господин, Суппабуддха, прокаженный, после того как он был научен, утвержден в дхамме, пробужден и осчастливлен благочестивой беседой Возвышенного, ныне мертв. Пожалуйста, скажите, каково его новое рождение, каково его достижение».
(Так сказал Учитель:) «Бхикку, Суппабуддха, прокаженный, был мудрецом. Он жил в соответствии с дхаммой. Он не надоедал мне спорами о дхамме. Суппабуддха, прокаженный, о бхикку, разбил этот сосуд – три вида оков, он стал вступившим в поток; он избегнул падения вниз, он обрел уверенность, он неизбежно достигнет просветления».
На это один из бхикку спросил Возвышенного: «Прошу, господин, скажите, что было условием, что было причиной, которая сделала Суппабуддху, прокаженного, бедным, несчастным, убогим созданием».
«Когда-то, бхикку, Суппабуддха, прокаженный, был сыном богатого человека в этом самом городе Раджагахе. Однажды, проходя через сад, он увидел паччека-будду Тагара-Сикхи, который входил в город, чтобы просить милостыню. Увидев его, Суппабуддха, подумал: "Что делает здесь этот прокаженный?" – плюнул на него и ушел. После этого он попал в ад на многие годы – на сотни, на тысячи, на многие сотни тысяч лет; и плодом этого поступка было его повторное рождение здесь, в этом городе Раджагахе, в форме прокаженного, бедного, несчастного, низкого создания. И как только он вступил в дисциплину дхаммы, установленную татхагатой, он воспринял веру, приняв святую жизнь, доктрину, самопожертвование и мудрость. Так утвердившись, он после смерти и разрушения тела родился повторно в счастливом состоянии, в блаженном мире, в сообществе дэвов тридцати трех; и там, поистине, превосходит всех прочих дэвов славой, сиянием и известностью».
После этого Возвышенный, видя, что тема исчерпана, произнес это вдохновенное изречение:
В Саваттхи. Тогда брахман Уннабха пришел к Возвышенному, отдал ему дружеское приветствие и после взаимного обмена вежливыми приветствиями сел подле него. Усевшись таким образом, брахман Уннабха сказал следующее:
– Учитель Готама, есть эти пять контролирующих способностей различных сфер, различного объема, различной протяженности, которые не достигают взаимно плодов объема и протяженности другого. Что это за пять? Это контролирующие способности глаза, уха и т. д., а также тела.
И вот, учитель Готама, поскольку пять контролирующих способностей независимы друг от друга по своим сферам, объему и протяженности, какое существует общее для них убежище, к которому они все направлены, и кто тот, кто пожинает плоды их совместной сферы протяженности?
– Так и есть, брахман, как ты говоришь... Общее для них убежище есть ум. Именно ум пожинает плоды их совместной сферы и протяженности.
– А что же, учитель Готама, будет убежищем для ума?
– Внимательность, брахман, будет убежищем для ума.
– А что будет убежищем для внимательности, учитель Готама?
– Освобождение, брахман, будет убежищем для внимательности.
– А что же, учитель Готама, будет убежищем для освобождения?
– Ниббана, брахман, есть убежище для освобождения.
– А что же тогда, учитель Готама, будет убежищем для ниббаны?
– Этот вопрос, брахман, заходит слишком далеко. Ты не можешь получить ответа, охватывающего такой вопрос. Погрузиться в ниббану, о брахман, значит жить святой жизнью, цель которой и есть ниббана, задача которой и есть ниббана.
После этого брахман Уннабха, довольный словами Возвышенного, поблагодарил его, встал с места, поклонился ему, обошел его справа и ушел.
Вскоре после его ухода Возвышенный сказал бхикку:
– О бхикку, как в хижине с заостренной крышей или в помещении со сводчатым потолком, с окном, выходящим на Восток, когда Солнце встает, и его лучи пройдут сквозь окно, куда они упадут?
– На западную стену, господин!
– Точно так же, бхикку, вера брахмана Уннабхи в татхагату прочна, имеет корни, устойчива, сильна; она не будет расстроена никем в этом мире, будь то отшельник и брахман, дэва, Мара или Брахма.
Если в это время, о бхикку, брахману Уннабхе придется умереть, не будет никаких связывающих его оков, из-за которых он был бы вынужден вновь вернуться в этот мир.
