Так я слышал. Однажды Возвышенный пребывал среди сакьев в Саккаре, в городе царства сакьев.
Тогда досточтимый Ананда пришел к Возвышенному, приветствовал его и сел подле него. Так усевшись, досточтимый Ананда сказал следующее:
– Половина святой жизни, господин, – это дружба с тем, что прекрасно, связь с тем, что прекрасно, близость с тем, что прекрасно.
– Не говори так, Ананда! Не говори так, Ананда! Это – вся святая жизнь, а не половина святой жизни. От бхикку, столь благословенного содружеством с прекрасным, мы можем ожидать того, что он вступит на Благородный Восьмеричный Путь, что он пройдет далеко по этому Благородному Восьмеричному Пути.
И как же, Ананда, столь благословенный бхикку вступает на Благородный Восьмеричный Путь, как он идет далеко по этому Благородному Восьмеричному Пути?
При этом, Ананда, он достигает
Так, Ананда, бхикку, благословенный дружбой с тем, что прекрасно, связью с тем, что прекрасно, близостью к тому, что прекрасно, вступает на Благородный Восьмеричный Путь и идет далеко по этому пути.
Таков способ, Ананда, при помощи которого ты должен понимать, как святая жизнь в ее целости состоит из дружбы, связи, близости к тому, что прекрасно. Поистине, Ананда, существа, подверженные повторному рождению, освобождаются от повторного рождения, подверженные разрушению, подверженные смерти, подверженные печали, горести, сожалению и отчаянию, – освобождаются от них благодаря своему содружеству с тем, что прекрасно.
Благодаря этому методу, Ананда, ты должен понимать, что святая жизнь в ее целостности состоит из содружества с тем, что прекрасно, из близости к тому, что прекрасно.
(Различные секты обвиняли Учителя в нескольких ересях, среди которых была и та, что он будто бы учит, что Вселенная произошла случайно, появилась лишь в силу слепого случая. И вот здесь он дает объяснения этого вопроса страннику Бхаггаве.)
– И вот ныне, Бхаггава, я достиг наивысшего знания. Не только знаю я это, но обладаю в высшей степени превосходным знанием. Далее, я не злоупотребляю знанием; а поскольку я не злоупотребляю им, я узрел спокойствие, я постиг, что татхагата не может совершить ошибку.
И вот, Бхаггава, когда я таким образом провозгласил (свое знание), некоторые отшельники и брахманы стали злословить меня, стали распространять беспочвенную, пустую ложь, лишенную истины, говоря: «Отшельник Готама и его бхикку отклонились от истины; ибо отшельник Готама учит так:
"Когда человек достигает освобождения, называемого Красотой, и по достижении этого состояния пребывает в нем, в такое время он считает Целое (т. е. Вселенную) уродливым"».
Но я никогда не говорил этого, Бхаггава. Вот что я говорю: «Всякий раз, когда некто достигает освобождения, называемого прекрасным, тогда он действительно знает, что такое красота».
– Тогда, господин, это именно они отклонились от истины, они, обвиняющие Возвышенного и его бхикку в отклонении от истины. Уверен я, господин, в Возвышенном. Это Возвышенный может научить меня таким способом, чтобы и я также оказался в состоянии достичь освобождения, называемого прекрасным, чтобы я, достигнув его, мог пребывать в нем.
– Но трудно для тебя, Бхаггава, придерживающегося других взглядов, признать иной образ мыслей; имея разные наклонности, разные цели и разные системы мысли, – трудно для тебя достичь освобождения, называемого прекрасным, трудно, достигнув его, пребывать в нем.
Смотри же, Бхаггава, что касается этого доверия ко мне, которое ты имеешь, храни его, пожалуйста, со старанием!
– Что делать, господин! Если это будет для меня трудно, поскольку я придерживаюсь других взглядов и признаю иную систему мысли, имею другие наклонности, другую цель и другую систему, – тогда я, во всяком случае, старательно сохраню то доверие, которое я чувствую по отношению к Возвышенному.
Так говорил Возвышенный. И член рода Бхаггава, странник, радовался тому, что сказал Возвышенный, наслаждаясь его словами.
