– Ну и как долго ты собираешься все это скрывать? Неужели ты считаешь, что твоя маленькая подружка филиппиночка снова захочет потрогать твой болт, когда выяснит, что ты шизик? – Босс с таким презрением произнес эти слова, будто назвал Майю потаскушкой, и я невольно поморщился.
– Ну, твою мамашу это не волновало, – отозвался я.
Мужик позади босса предупреждающе поиграл мускулами, но босс только рассмеялся.
– Похоже на то! – прорычал он, стирая с губ сахарную пудру. – Мы же и есть часть тебя самого, быдло ты деревенское. Каждый из нас – это часть тебя, а ты прячешь нас, словно мы какой-то хлам.
– Вы не настоящие.
– Дерьмо собачье! – огрызнулся босс. – Для других – возможно. А для тебя мы всегда были настоящие.
Я не стал отвечать ему.
– А как насчет нее? – Он кивком указал на дверь моей спальни, где спала Ребекка. – Ты ее тоже выгоняешь?
– Она не сводит меня с ума, – сказал я.
– Так и мы тоже никогда тебя с ума не сводили. – Он снова расхохотался.
– Если я перестану вас видеть, я смогу двигаться дальше по жизни.
– То есть если ты нас не увидишь, мы от этого перестанем существовать? Нет, не думаю, что в этом заключается весь смысл.
– Я иду спать.
– Иди, малыш. И помни то, что я сказал. Ты не сможешь скрывать это вечно. Лекарства надолго не хватит.
Я вернулся к себе в комнату и забрался в постель. Ребекка все еще дремала. В полусне она нащупала мою ладонь своей рукой, и я сжал ее. Она в ответ сжала мою.
Доза: 3,5 мг. Дозировка уменьшена.
Чувствую себя прекрасно. Почти всю эту неделю оставались лишь Ребекка и хор голосов. Всех
Как протекает беременность у мамы? Я ужасный сын. Знаю, мне надо бы говорить, что мама светится и сияет. Что никогда раньше она не выглядела такой красивой. Но все дело в том, что я своими глазами видел, как она в одиночку умяла здоровенный пакет чипсов, а потом расплакалась. Такие беспричинные слезы смотрятся довольно жутковато. А еще мама два раза за прошедшую неделю оставляла в холодильнике пульт от телевизора. Пол говорит, что подобное называется «психозом беременных», однако произносит эти слова только тихим шепотом. И я точно знаю, что раньше у нее четко просматривались лодыжки. А теперь ее голени переходят прямо в ступни. Я обмолвился об этом Полу, и тот бросил на меня угрожающий взгляд, но возражать не стал.
Майя говорит, что у ее мамы не было никаких перепадов настроения или навязчивых желаний. У нее просто раздувался живот, пока ей не пришло время рожать. Это подтверждает мои предположения о том, что свою несколько механическую манеру держаться она унаследовала исключительно от мамы. Может быть, она – клон.
Моя мама хочет, чтобы я присутствовал при родах, когда подойдет срок, но Пол уже заявил, что хочет принести за меня извинения. Слава богу, что есть Пол. Он мне нравится все больше и больше. Я не уверен, смогу ли вынести всю эту эмоциональную напряженку, связанную с родами, по-прежнему делая вид, что все вокруг волшебно. И без рвоты. Наверно, непросто будет не выказывать отвращения, когда мне в первый раз дадут подержать младенца.
Новорожденные – вовсе не такие уж классные. Это омерзительные, липкие и мягкие розовые личинки, которые не похожи ни на кого из родителей, что бы там ни говорили. По сравнению с остальным животным миром человеческие младенцы просто отвратительны. Кажется, я испытывал бы бо́льшую эмоциональную привязанность к детенышу утконоса, нежели человека.
Майя со мной согласна. По ее словам, есть фотография, на которой она держит своих новорожденных братиков, и на ней она не улыбается.
– Я их боялась.
– Боялась младенцев? – уточнил я.
– Ты погоди, – со знанием дела отозвалась Майя. – Они очень хрупкие и при этом вселяют страх. Словно крохотные чудовища, высасывающие из тебя жизнь. Каждый производимый ими звук что-то значит, и им всегда что-нибудь
– Выходит, что ты не захочешь когда-нибудь иметь детей?
– Наверное, нет, – ответила она.
Я ждал, что Майя разовьет эту тему, но она не стала, и я спросил: почему?
– Потому что, что бы ты ни делала, они всегда могут пустить твои старания насмарку. Нет никакой гарантии, что они не подсядут на наркоту, не подхватят какую-нибудь заразу или же в конечном итоге не возненавидят тебя за то, что ты все время старалась быть хорошей матерью.
– И тебя уже заботят подобные вещи? – изумился я. Ее слова звучали как-то освежающе, вроде того, что «всякое случается».
– Если у меня не будет детей, то и не надо. Как твоя голова?
– Прекрасно, – соврал я.
Однако она конечно же права. Может, Майя не относится к типу «белых и пушистых». Она, наверное, даже не любит детей. Но она всегда подмечает мелочи и реагирует на них должным образом, словно дружелюбный робот. Она может угадывать мое настроение и всегда знает, когда ей простится целый водопад вопросов, а когда лучше дождаться, пока я сам что-нибудь скажу. Может, Майя и не милашка, но она по-настоящему хорошая.
И я говорю это не просто потому, что сплю с ней.
