Наверное, в этот момент мои мысли уже начали блуждать. Ребекка села прямее и взяла меня за руку. Она всегда знала, когда что-то должно случиться, прежде чем это начиналось. Через секунду в дверь вошли двое мужчин, и я понял ее тревогу и волнение.
Я видел их всего-то несколько раз. На самом деле я почти забыл, как они выглядят. Эти двое почти никогда не появляются, когда я один, и всегда все проделывают шумно. Вообще-то они врезали по двери так, что та открылась и треснулась об стену, сваливая с полок воображаемые предметы. Не хочу показаться философом, но я знаю, почему появляются эти галлюцинации. Они возникают, когда я хочу спорить, но не могу.
Эти двое – высокие, пожилые джентльмены в костюмах-тройках. Один из них – тощий, а другой – толстый. И оба они – англичане, потому что я считаю, что если мое подсознание выиграет спор, то непременно с британским акцентом.
Тощего зовут Руперт, а толстого – Бэзил. Их имена пришли мне на ум точно так же, как появились их обладатели. Быстро и без объяснений.
– Право же, – заявил Руперт, запрыгивая на стол сестры Катерины и сбрасывая на пол все бумаги. – Поверить не могу, что они этим занимаются в школе. Вообще-то они ведь должны чему-то учиться, верно? Чему-то полезному.
– Так может показаться, – ответил Бэзил, запихивая в свой рот кекс. – Но эти господа выглядят так, словно они уже наполовину покойники. Вот ведь стыдоба.
– Господи, наверное, просто тихий ужас – быть таким старичьем. Представь, каково это – сидеть на своих усохших яйцах.
Бэзил выплюнул кекс.
– Ой, Ру, хватит. Это отвратительно, – произнес он.
– Ты только послушай их, – улыбнулся Руперт. – «Рыцари Колумба». Похоже, я в жизни не слыхал ничего более смешного. Они хоть знают, кто такой Колумб? Совсем не образец для подражания. А тема письменной работы – «Истинный посыл католической церкви». – Он захохотал, скатываясь со стола на пол. – И как ты думаешь, о чем они должны написать?
– Как не попасться при изнасиловании маленьких мальчиков? – предположил Бэзил.
– Или как потихоньку вышвырнуть папу за его тайный круг священников-педофилов?! – прокричал Руперт, раскачиваясь на люстре, пока Бэзил выхватывал из его кармана пакетик леденцов.
– Йо-хо-хо! Адам! – позвал меня Руперт высоким девчоночьим голоском. – У тебя мысли? Мы бы здесь не появились, не будь их у тебя. На самом деле ты наверняка с нами согласен.
Вот это всегда самое худшее. Навязчивые галлюцинации, требующие реакции. Конечно же вы скажете, что это
А стоявший перед нами старик говорил, не останавливаясь. Под потолок уплывали фразы вроде «ваш долг как молодых католиков» и «защищая свою веру от натиска аморальности». Его потрескавшиеся и сморщенные губы продолжали болтаться вверх-вниз, пока я, не поворачивая головы, наблюдал за тем, как два британских джентльмена устраивают погром в классе. Надо было изловчиться и стараться внимательно глядеть на стариков, стоявших перед нами. А проблема заключалась в том, что Руперта и Бэзила нельзя было игнорировать.
– А с тобой куда веселее игралось, когда ты думал, что мы настоящие, – произнес Бэзил, грустно качая головой при взгляде на меня.
– А это она? – присвистнул Руперт, подходя к столу Майи. – Ну, та, которая, сам знаешь… – Он подвигал средним пальцем одной руки в круговом отверстии, образованном большим и указательным пальцами другой. Оба джентльмена расхохотались. – И в свой первый раз ты был одет Иисусом. Я аплодирую вам, сэр.
– Прелестное создание, вне всякого сомнения, – заметил Бэзил со свисавшим через пояс животом.
И вот тогда я встал и вышел из класса, взяв с собой пропуск в туалет. Все повернулись в мою сторону, когда я зашагал прямо к двери. Взгляд Майи обжигающе вперился в мой затылок, и я заметил, как Йен с интересом подался вперед. Старик было запнулся, произнося свою речь, но быстро очухался и снова заговорил. Сестра Катерина не попыталась меня остановить, но ее светлые брови взметнулись высоко вверх от неодобрения.
– Ее надо хорошенько отодрать, – прошептал Бэзил, качая головой.
Я зашел прямиком в туалет и плеснул в лицо водой. Естественно, они направились за мной. Слишком жирно было бы просить их дать мне побыть одному и «проветрить мозги».
Ребекка прислонилась к стене и сердито посмотрела на них.
– Бесполезно вот так на нас таращиться, – заявил Руперт, показывая ей высунутый язык. – В этой школе у Адама прямо-таки словесный запор. Ты это знаешь. И я знаю. И Бэзил… – Он обернулся, ища того взглядом. – Ты что, прямо сейчас?
Бэзил пристроился у самого ближнего к двери писсуара.
– Да вот отлить приспичило, – простонал Бэзил.
– Ты не устаешь молчать, как рыба? – спросил у меня Руперт.
– Нет, – прошептал я.
– Ой-ой-ой, разговаривает! – вскричал Бэзил. – Пора бы.
– Пожалуйста, уходите, – попросил я.
– Зачем? Чтобы ты мог себе врать?
