иногда я тебя ненавижу всей кровью и жилами:я вскипаю, как позавчерашний сбежавший глинтвейн.и твоя эта дружба, и смех представляются лживыми.я тебя колесую, на дыбе рву и хороню в голове.я пылаю костром. я срываюсь. ревную, как гончая.я конечно же вру, что не знаю, кого и к кому.имитирую легкость. но помню, что ты с ним кончиларовно три – ненавижу – раза. а я во тьмувсе шептала стихи (мне в ту ночь они были молитвами),я пыталась уснуть, ненавидела тонкие стены,я старалась потише, чтоб вы не услышали, всхлипывать.я не знала, что нужно в таких ситуациях делать.ты же в курсе, что он мое невозмож но нежное:только с ним я могла воевать без меча и забрала.ты хлестала меня по щекам и почти что вешаласьв тот жестокий февраль, когда я без него умирала.а теперь я смотрю на тебя иронично-холодно.ты не любишь его – ты проходишь мою дорогу.я тогда, год назад, записалась даже к психологу.мы похожи, как оригинал и подделка Ван Гога.я злорадно смеюсь изнутри, подавляя жалость.ты бросаешься, ловишь жесты его, как болонка.ну конечно, давай, дерзай, хорошо разбежалась!он не станет отцом – никогда – твоего ребенка.ты звони – он ответит, пиши – и он даже початится,но не будет ворчать, что ты переборщила с солью.потому что нельзя создавать свое мелкое счастьицена чужих разоренных мечтах и огромной боли.
март 2013
<p>«моя девочка снова тиха…»</p>моя девочка снова тихаи уставилась перед собой.а причиной какой-то нахал,проходимец, поэт и бэдбой.ее ангел почти бескрылв человеческой мясорубке.он вчера еще рифмами крыл,а сегодня бросает трубки.моя девочка, скоро зима.хватит думать о прошлой весне.если вдруг опротивеет тьма,ты посмотришь – и выпадет снег.если вдруг опротивеет день,если станет как в штате Айова,ты запрыгнешь в метрополитен —и, конечно, на Воробьевы.вспоминать и курить и молчать,копошиться в утробе лет.помнить запах его плечаи пытаться забыть силуэт.моя девочка снова тиха.снова осень по календарю.дорогая, не верь стихам!я тебе как поэт говорю.
