Каладин прислонился к колонне, скрестил руки на груди, пристроив копье на сгибе локтя, и стал следить за происходящим во внутреннем дворе и за всеми, кто приближался к князькам. Адолин подошел к брату, схватил его за плечо и потащил через весь песчаный двор. Сражавшиеся там прерывали бой и кланялись – пусть и не по всей форме – или отдавали честь проходившим мимо наследникам Дома Холин. Группа одетых в серое ревнителей собралась в дальней части двора, и женщина, с которой Каладин уже встречался, подошла к братьям, чтобы поговорить. Адолин и Ренарин вежливо поклонились ей.
Прошло три недели, как Ренарин получил доспех. Почему Адолин так медлил, прежде чем привести его на тренировки? Может, ждал дуэли, чтобы добыть для парнишки еще и клинок?
На плечо Каладина опустилась Сил:
– Адолин и Ренарин ей кланяются.
– Ага, – сказал Каладин.
– Но разве ревнители не рабы? Разве они не принадлежат их отцу?
Капитан кивнул.
– В поступках людей нет смысла.
– Если ты это поняла только сейчас, то наблюдала за людьми недостаточно пристально.
Сил взъерошила волосы, которые шевелились очень правдоподобно. Сам жест был весьма человеческим. Похоже, она все-таки наблюдала за людьми внимательно.
– Мне они не нравятся, – беспечным тоном заявила она. – Ни тот ни другой. Ни Адолин, ни Ренарин.
– Тебе вообще не нравятся осколочники.
– Именно.
– Ты уже говорила, что клинки – мерзость, – добавил Каладин. – Но ведь они принадлежали Сияющим. Выходит, Сияющие что-то делали не так?
– Что ты, нет, – возразила она с таким видом, словно он сказал полнейшую глупость. – В те времена осколки не были мерзостью.
– Что изменилось?
– Рыцари, – бросила Сил и притихла. – Рыцари изменились.
– Значит, в оружии как таковом нет ничего омерзительного. Просто оно попало в руки неправильных людей.
– Правильных людей больше нет, – прошептала Сил. – Может, и не было никогда…
– А откуда они вообще появились? – спросил Каладин. – Осколочные клинки. Осколочные доспехи. Современные фабриали им в подметки не годятся. Так откуда же древние раздобыли такое удивительное оружие?
Сил молчала. У нее была раздражающая привычка умолкать, когда он задавал слишком конкретные вопросы.
– Ну? – подтолкнул Каладин.
– Хотела бы я тебе рассказать.
– Так расскажи.
– Хорошо бы, чтобы все так и случилось. Но не случится.
Каладин вздохнул и опять сосредоточился на Адолине и Ренарине, как ему и полагалось. Старшая ревнительница отвела их в самую дальнюю часть внутреннего двора, где на песке сидели еще несколько человек. Они тоже были жрецами, но выглядели как-то иначе. Может, это учителя?
Пока Адолин с ними разговаривал, Каладин еще раз окинул двор быстрым взглядом и нахмурился.
– Что такое? – спросила Сил.
– Человек в тени вон там. – Каладин махнул копьем к месту под карнизом. Там стоял мужчина, скрестив руки и опершись о деревянные перила высотой по пояс. – Он следит за братьями.
– Хм, тут все следят.
– Этот другой, – возразил Каладин. – Идем.
Юноша двинулся небрежной походкой, без угрозы. Незнакомец, скорее всего, всего лишь слуга. Длинноволосый, с короткой, но неаккуратной черной бородой, в просторном желто-коричневом одеянии, подпоясанном веревкой. Этот человек казался в тренировочном зале не на своем месте, и это само по себе, видимо, служило доказательством, что он не убийца. Лучшие убийцы никогда не выделялись.
И все-таки незнакомец был крепкого телосложения, со шрамом на щеке. Возможно, сражался. Лучше проверить. Он внимательно наблюдал за Ренарином и Адолином, и Каладину не было видно, светлые у него глаза или темные.
Когда Каладин приблизился, под ногами у него заскрипел песок. Незнакомец тотчас же повернулся, и Каладин инстинктивно взял копье на изготовку. Теперь он видел глаза этого человека – карие, – но не мог понять, сколько ему лет. Глаза почему-то казались старыми, однако на лице незнакомца морщин было куда меньше, чем полагалось бы. Может, тридцать пять. А может, и семьдесят.
«Слишком молодой», – подумал Каладин, сам не зная почему.
Он опустил копье.
– Прости, я что-то неспокойный. Всего пару недель на этой работе. – Кэл попытался сказать это примирительным тоном.
Не сработало. Незнакомец окинул его взглядом с головы до пят, все еще демонстрируя сдержанную угрозу воина, который решает, нанести удар или нет. Наконец он отвернулся от Каладина и, расслабившись, вновь принялся наблюдать за Адолином и Ренарином.
– Кто ты такой? – спросил Каладин, приближаясь. – Я новичок, как и сказал. Я пытаюсь узнать, как кого зовут.
– Ты мостовик. Тот, который спас великого князя.
– Верно.
– Не надоедай, – отмахнулся незнакомец. – Не трону я твоего принца, забери его Преисподняя.
Мужчина говорил низким, хриплым голосом. Скрежещущим. И со странным акцентом.
– Он не мой принц, – возразил Каладин. – Но я за него отвечаю.
Опять оглядел незнакомца и кое-что заметил. Светлая одежда, подвязанная веревкой, очень напоминала ту, что носили некоторые ревнители. Каладина сбила с толку шевелюра.
– Ты солдат, – догадался он. – Точнее, бывший.
– Ага, звать меня Зайхель.
