Закончив изображение, девушка перевернула страницу и принялась за набросок Блата. Ей не очень-то хотелось начинать возобновление коллекции людей с него, но выбор был ограничен. К несчастью, шляпа и впрямь выглядела глупо – она была слишком мала для его головы. На рисунке он горбился и походил на краба, да еще и эта шляпа на макушке… Что ж, по крайней мере, композиция вышла интересная.
– Откуда ты взял шляпу? – спросила художница, не переставая рисовать.
– Выторговал, – пробормотал Блат, не глядя на попутчицу.
– Дорого обошлась?
Он пожал плечами. Шаллан потеряла все свои шляпы во время кораблекрушения, но убедила Твлаква дать ей одну из тех, что сплели паршуны. Шляпа была не очень-то симпатичной, но оберегала от солнца.
Хотя фургон и подпрыгивал, Шаллан в конце концов сумела завершить портрет Блата. Она изучила его и осталась недовольна. Это и впрямь был негодный способ начать коллекцию – рисунок больше напоминал карикатуру на охранника. Девушка поджала губы. Как бы выглядел Блат, если бы не сердился на нее все время? Если бы его одежда была опрятнее, если бы он был вооружен чем-то получше старой дубины?
Она перевернула страницу и начала заново. Другая композиция – быть может, идеализированная, но почему-то казавшаяся правильной. Блат мог бы выглядеть лихо, все дело в наряде. Военная форма. Копье в руке. Взгляд к горизонту. К моменту завершения работы Шаллан чувствовала себя так, словно день прошел не зря. Улыбнувшись, она показала рисунок Блату как раз в тот момент, когда Твлакв объявил полуденный привал.
Блат глянул на картинку, но ничего не сказал. Несколько раз хлестнул чулла, чтобы тот остановился возле того, который тянул фургон Твлаква. Тэг подкатил свой фургон – на этот раз ему выпало везти рабов.
– Шишкотравник! – воскликнула Шаллан, опуская альбом и указывая на пучок тонких тростинок, что росли за скалой неподалеку.
Блат застонал:
– Опять вам нужно это растение?
– Да. Будь добр, принеси его мне.
– А паршуны не могут это сделать? Я должен покормить чуллов…
– Охранник Блат, кого бы ты хотел заставить ждать? Чуллов или светлоглазую даму?
Блат почесал голову под шляпой, потом с угрюмым видом сполз с сиденья и направился к тростнику. Неподалеку Твлакв забрался на крышу фургона и смотрел куда-то в сторону южного горизонта.
Там виднелась тонкая струйка дыма.
Шаллан тотчас же продрал озноб. Она неуклюже спрыгнула на землю и поспешила к Твлакву:
– Клянусь бурей! Это дезертиры? Они в самом деле следуют за нами?
– Да. Похоже, остановились пообедать, – ответил Твлакв со своего поста на крыше фургона. – Их не заботит, что мы увидим дым от костра. – Он невесело рассмеялся. – Это хороший знак. Они, скорее всего, знают, что у нас только три фургона и мы не стоим погони. Если будем двигаться, не останавливаясь слишком часто, они отстанут. Да. Я уверен.
Он спрыгнул со своего места и начал спешно поить рабов. Твлакв не поручил это паршунам, а занялся сам. Это в большей степени, чем что-нибудь другое, свидетельствовало о его нервозности. Он хотел поскорее снова пуститься в путь.
Паршуны продолжали вязать шляпы в своей клетке в задней части фургона Твлаква. Шаллан, встревоженная, стояла и смотрела. Дезертиры заметили след из разбитых камнепочек, который тянулся за караваном.
Она вспотела. Что же делать? Караван не может двигаться быстрее. Ей оставалось лишь надеяться, что они, как сказал Твлакв, опередят своих преследователей.
Только это маловероятно. Запряженные чуллами фургоны не могут обогнать отряд на марше.
«Отвлекись, – подумала Шаллан, начиная паниковать. – Найди то, что позволит не думать о погоне».
Как насчет паршунов Твлаква? Шаллан глянула на них. Может, нарисовать эту пару в их клетке?
Нет. Она слишком взволнована для рисования, но, возможно, найдется что-то другое. Девушка подошла к паршунам. Ее ноги протестовали, но боль была терпимая. Вообще-то, по сравнению с тем, как она скрывала истинные чувства в первые дни, теперь Шаллан преувеличенно морщилась. Лучше пусть Твлакв считает, что ей хуже, чем на самом деле.
Она остановилась возле прутьев клетки. Дверь была не заперта – паршуны не убегали. Наверное, Твлакв потратил на этих двоих кучу денег. Паршуны недешевы, и многие монархи и влиятельные светлоглазые держали их целые армии.
Один из пары бросил взгляд на Шаллан, потом вернулся к работе. Или вернулась? Было сложно отличить самцов от самок, не раздевая их. У этих кожа была белая, с красными мраморными разводами. Паршуны были крепкие, футов пяти ростом, лысые.
Тяжело представить себе, что эти скромные трудяги опасны.
– Как вас зовут? – спросила Шаллан.
Один поднял голову. Другой продолжал работать.
– Ваши имена, – настойчиво повторила Шаллан.
– Один, – ответил паршун. Потом ткнул пальцем в напарника. – Два.
Опустил голову и вернулся к работе.
– Вы довольны своей жизнью? – допытывалась Шаллан. – Или вы хотели бы освободиться, представься такой шанс?
Паршун уставился на нее, хмурясь. Его лоб пошел складками, он беззвучно проговорил несколько слов, потом покачал головой. Не понял.
– Свобода? – не отставала Шаллан.
