Паланкин остановился; Шаллан едва ли это заметила. В дверь паланкина постучали. Кивнув самой себе, девушка сложила рисунок и спрятала в потайной кошель. Потом выбралась наружу, на холодные камни. Почувствовала прилив сил и осознала, что втянула немного буресвета, хотя не собиралась этого делать.
Дворец оказался одновременно роскошнее и приземленнее, чем она себе представляла. Конечно, это был военный лагерь, так что обиталище монарха не могло соревноваться с величием королевских покоев Харбранта. В то же время потрясало то, что подобное здание сумели возвести здесь, вдали от богатств Алеткара. На вершине холма возвышалась внушительная крепость из обработанного камня, высотой в несколько этажей.
– Ватах, Газ, сопровождайте меня. Остальные ждите здесь, – велела она. – Я пришлю гонца.
Они отдали ей честь; девушка не знала, было ли это в рамках приличий. Шаллан решительным шагом направилась вперед и с изумлением поняла, что из всех дезертиров выбрала себе в сопровождающие одного из самых высоких и одного из самых низкорослых, так что, когда они заняли места по бокам от нее, получилась лестница по росту: Ватах, она сама, Газ. Неужели она и впрямь выбрала себе стражников, опираясь на эстетическую привлекательность?
Ворота дворца смотрели на запад, и здесь Шаллан обнаружила большую группу гостей, которые стояли у открытых дверей; коридор за ними уводил глубоко в недра холма. Шестнадцать стражников у ворот? Она читала, что король Элокар страдает паранойей, но это был уже перебор.
– Ватах, ты должен меня представить, – негромко сообщила она, пока они шли.
– Как?
– Светлость Шаллан Давар, ученица Ясны Холин, нареченная Адолина Холина. Скажешь, когда я подам знак.
Седеющий солдат кивнул, держа руку на топоре. Шаллан не разделяла его тревоги. Наоборот, она была воодушевлена. Девушка прошла мимо стражей с высоко поднятой головой, словно у себя дома.
И ее пропустили.
Шаллан чуть не споткнулась. Больше дюжины стражей у ворот, и никто не осмелился ее остановить. Некоторые вскинули руки, словно желая сделать именно это, – она увидела их краем глаза, – но потом молчаливо отпрянули. Ватах рядом с ней тихонько хмыкнул, когда они вошли в похожий на туннель коридор за воротами.
До них эхом донеслись отголоски шепотов, когда стражи у дверей начали переговариваться. Наконец один из них все же крикнул ей вслед:
– Светлость?..
Она остановилась, повернулась к ним и вскинула бровь.
– Прошу прощения, светлость, – повторил солдат. – Но вы…
Она кивнула Ватаху.
– Ты не узнаешь светлость Давар? – зарычал тот. – Нареченную светлорда Адолина Холина?
Стражи притихли, и Шаллан, повернувшись, продолжила путь. Почти сразу же шум позади возобновился, и на этот раз они говорили достаточно громко, чтобы она сумела разобрать несколько слов:
– …Невозможно уследить за тем, как он меняет одну женщину на другую…
Они достигли перекрестка. Шаллан огляделась.
– Думаю, нам наверх, – предположила она.
– Короли любят быть выше всех и вся, – согласился Ватах. – Важный вид помог вам проникнуть сюда, светлость, но к Холину вы так не попадете.
– А вы и впрямь его нареченная? – нервно спросил Газ и поскреб повязку на глазу.
– Была ею, когда в последний раз проверяла, – сказала Шаллан, направляясь вперед. – Впрочем, это было до того, как затонул мой корабль. – Она не тревожилась о том, как добьется аудиенции у Холина. По крайней мере, у нее будут зрители.
Они поднимались, спрашивая дорогу у слуг. Те носились группками и дергались, если к ним обращались. Подобная робость была знакома Шаллан. Неужели король столь же ужасный хозяин, каким был ее отец?
Чем выше они поднимались, тем больше в здании становилось от дворца и меньше – от крепости. На стенах – барельефы, на полу мозаика; резные ставни и много окон. А когда достигли королевского зала собраний почти на самой вершине, то увидели резную деревянную отделку с вставками из серебра и золота. В лампах сияли громадные сапфиры, превосходящие самые крупные сферы, и из них лился яркий синий свет. Что ж, если ей понадобится буресвет, недостатка в нем не будет.
На подступах к королевскому залу собраний шагу было негде ступить. Там оказались солдаты в разных мундирах.
– Преисподняя! – прошептал Газ. – Вижу цвета Садеаса.
– И Танадаля, и Аладара, и Рутара… – добавил Ватах. – Король встречается со всеми великими князьями, как я уже говорил.
Шаллан без труда различила группы единомышленников. Она выудила из воспоминаний все прочитанные в блокноте Ясны имена – и геральдические символы – всех десятерых великих князей. Солдаты Садеаса болтали с солдатами великого князя Рутара и великого князя Аладара. Люди Далинара стояли обособленно, и Шаллан чувствовала враждебность между ними и остальными собравшимися в зале.
Среди охранников Далинара оказалось очень мало светлоглазых. Странно. И неужели тот человек у двери ей знаком? Высокий, темноглазый, в синем мундире до колен. У мужчины были слегка вьющиеся волосы до плеч… Он негромко беседовал с другим солдатом, одним из стражников у ворот внизу.
– Похоже, тут они нас обставили, – тихонько проговорил Ватах.
