Проснувшись, Шаллан ощутила себя новой женщиной.
Веденка пока что не понимала до конца, кто же эта женщина, но точно знала, кем она не была. Например, не была той испуганной девочкой, вокруг которой дом разваливался на части, словно во время бури. Как не была и той наивной девушкой, которая пыталась обокрасть Ясну Холин. Не была она и той, кого обманул Кабзал, а за ним – Тин.
Это не означало, что Шаллан больше не испытывала страха или распрощалась с наивностью. В ней по-прежнему нашлось место и тому и другому. Но она еще и устала. Устала от того, что все ею помыкают, водят ее за нос или игнорируют. Во время путешествия с Твлаквом девушка притворялась, будто может руководить. Необходимость притворяться исчезла.
Шаллан присела возле одного из сундуков Тин. Она воспротивилась намерению мужчин сломать замок – ей требовалось несколько сундуков для одежды, – но ключа они так и не нашли.
– Узор, – позвала веденка, – ты можешь заглянуть внутрь? Протиснуться сквозь замочную скважину?
– Ммм… – Узор заполз на боковину сундука, потом съежился до размеров ногтя на ее большом пальце и с легкостью проник внутрь. Вскоре оттуда донесся его голос: – Темно.
– Чтоб мне провалиться! – пробормотала она и, выудив из потайного кошеля сферу, поднесла к замочной скважине. – Так лучше?
– Я вижу узор.
– Узор? Что ты имеешь в…
Щелк!
Шаллан вздрогнула, потом протянула руку и подняла крышку сундука. Внутри радостно жужжал спрен.
– Ты его открыл.
– Узор, – сказал он довольным голосом.
– Ты можешь двигать вещи?
– Толкать по чуть-чуть туда-сюда. По эту сторону у меня очень мало сил. Ммм…
В сундуке лежали разнообразные предметы одежды и черный тканевый мешочек со сферами. И то и другое было весьма полезным. Шаллан все тщательно просмотрела и обнаружила модное платье с отличной вышивкой. Тин надевала его, конечно, в тех случаях, когда притворялась высокопоставленной особой. Шаллан примерила его и нашла свободным в груди, но в целом сидящим приемлемо. Потом воспользовалась косметикой покойницы и привела в порядок лицо и волосы перед зеркалом.
Она решительным шагом вышла на утренний свет. Покинув шатер, Шаллан впервые за целую вечность почувствовала себя настоящей светлоглазой дамой. Это было хорошо, потому что в тот же день ей предстояло наконец-то попасть на Расколотые равнины и, как она надеялась, повстречать свою судьбу.
Ее люди работали снаружи вместе с паршунами караванщиков, разбивая лагерь. Поскольку охранники Тин были мертвы, единственная вооруженная сила в караване принадлежала Шаллан.
Ватах догнал ее:
– Светлость, мы сожгли тела прошлой ночью, как вы и приказывали. И утром, пока вы собирались, тут остановился еще один сторожевой патруль. Они явно хотели дать нам понять, что наблюдают. Если кто-то разобьет лагерь в этом же месте и найдет кости Тин и ее солдат среди пепла, могут возникнуть вопросы. И я не знаю, сохранят ли караванщики ваш секрет.
– Спасибо, – поблагодарила Шаллан. – Пусть один из твоих людей соберет кости в мешок. Я с ними разберусь.
Она и вправду это сказала?
Ватах коротко кивнул, словно именно такого ответа и ждал.
– Кое-кому из моих людей не по себе теперь, когда мы так близко к военным лагерям.
– Ты все еще думаешь, что я не в состоянии сдержать данное им слово?
На его лице появилась неподдельная улыбка.
– Светлость, похоже, вы меня переубедили.
– Ну так что?
– Я успокою их, – сказал он.
– Отлично.
Они разошлись, и Шаллан отправилась искать Макоба. Бородатый пожилой торгмастер каравана поклонился ей с куда большим уважением, чем прежде. Он уже прослышал об осколочном клинке.
– Мне нужно, чтобы один из ваших людей сбегал в военные лагеря и нашел для меня паланкин, – заявила Шаллан. – Послать одного из моих солдат в настоящее время невозможно. – Она не могла рисковать тем, чтобы их узнали и бросили в тюрьму.
– Безусловно, – выдавил Макоб. – Что касается цены, то…
Она устремила на него многозначительный взгляд.
