Адолину показалось, что он уловил тот краткий миг, когда туман начал сливаться в нечто более плотное – как в момент появления Клинка Осколков – и возникла массивная стена. Ветер подул внутрь, будто втягиваясь в только что материализовавшийся камень, заставив ткань яростно захлопать и затрепетать. Почему ветер дул внутрь? Не должен ли он был устремиться наружу, вытесненный камнем?
Большая стена примкнула к ткани с каждой стороны и поднялась высоко в воздух, шелковые ширмы выпятились наружу.
– Нам нужны шесты повыше, – проворчал сам себе Кадаш.
Каменная стена имела такой же утилитарный вид, как и бараки, но другой формы. Вертикальная со стороны лагеря и наклонная, похожая на клин, с другого бока. Адолин узнал в ней приспособление, производство которого отец собирался начать уже несколько месяцев.
– Ветролом! – воскликнул Адолин. – Это чудесно, Кадаш.
– Да, что ж, вашему отцу, видимо, понравилось предложение. Еще несколько десятков таких ветроломов, и строительные площадки можно расширить на все плато, не опасаясь сверхштормов.
Утверждение было не совсем верным. Никогда не следовало забывать о сверхштормах, поскольку они могли вырывать и швырять валуны, а также дуть с такой силой, что постройки сносило с фундаментов. Но хороший крепкий ветролом станет благословением Всемогущего здесь, в краях, подвластных штормам.
Преобразователи отступили, не разговаривая с другими ардентами. Паршмены бросились догонять преобразователей. Те, кто находился с этой стороны стены, обежали ее с шелком, открыв дальний конец комнаты, чтобы позволить новому ветролому выскользнуть из ограждения. Они миновали Адолина и Кадаша, оставив их стоять на плато в тени большой, новой каменной конструкции.
Шелковая стена вернулась на место, скрыв преобразователей. Непосредственно перед этим Адолин заметил одну из рук преобразователя. Фабриал перестал сиять. Вероятно, один или несколько драгоценных камней в нем раскололись.
– Я все еще нахожу подобные вещи невероятными, – сказал Кадаш, глядя на каменный барьер. – Даже после всех этих лет. Если мы нуждались в доказательстве воли Всемогущего в нашей жизни, то оно определенно перед нами.
Вокруг него закружились несколько золотистых спренов славы.
– Сияющие могли
– Согласно записям, могли, – осторожно уточнил Кадаш.
Измена – термин, с помощью которого обозначали предательство Сияющими человечества – часто воспринималась в качестве провала воринизма как религии. Еще более постыдными были методы, которыми в последующие столетия церковь пыталась захватить власть.
– Что еще могли делать Сияющие? – поинтересовался Адолин. – Они ведь обладали разными странными способностями?
– Я не особенно много читал про них, светлорд, – ответил Кадаш. – Возможно, мне следует уделить больше времени изучению вопроса хотя бы для того, чтобы помнить о грехе гордыни. Я обязательно займусь этим, светлорд, чтобы сохранить верность и напомнить себе о надлежащем положении всех ардентов.
– Кадаш, – сказал Адолин, наблюдая, как удаляется процессия, поблескивающая шелком. – Прямо сейчас мне нужна информация, а не смирение. Убийца в Белом вернулся.
Кадаш ахнул.
– Тревога во дворце прошлой ночью? Слухи верны?
– Да.
Было бесполезно скрывать случившееся. Его отец и король рассказали кронпринцам и планировали, каким образом представить информацию всем остальным.
Адолин встретился взглядом с ардентом.
– Тот убийца ходил по стенам, как будто притяжение земли на него не действовало. Он упал с высоты в сотню футов без повреждений. Он походил на Несущего Пустоту, смерть, обретшую форму. И я спрашиваю тебя снова. Что могли делать Сияющие? Были ли у них подобные способности?
– Да, и они ограничивались не только ими, светлорд, – прошептал Кадаш, сильно побледнев. – Я говорил с некоторыми солдатами, пережившими ту первую ужасную ночь, когда убили старого короля. Я думал, их рассказы об увиденном лишь следствия травмы...
– Мне нужно знать, – сказал Адолин. – Изучи этот вопрос. Прочти книги. Скажи мне, на что способно то существо. Мы должны знать, как с ним бороться. Он вернется.
– Хорошо, – ответил Кадаш, которого заметно трясло. – Но... Адолин? Если то, что вы сказали, правда... Шторма! Тогда, возможно, Сияющие не умерли.
– Я знаю.
– Храни нас Всемогущий, – прошептал Кадаш.
Навани Холин любила военные лагеря. В обычных городах все так беспорядочно. Магазины, налепленные слишком тесно, улицы, которые отказывались быть прямыми.
Военные же, как мужчины, так и женщины, ценили порядок и рациональность, по крайней мере, лучшие из них. Лагеря отражали эти свойства. Казармы были выстроены аккуратными рядами, магазины ограничивались рынками, а не выскакивали на каждом углу. Со своего пункта наблюдения на вершине смотровой башни она видела большую часть лагеря Далинара. Все так аккуратно, так продумано.
