– Возможно, я смогу взять вас на равнины, – произнес Адолин. – Отец обещал показать Джасне мертвого скального демона, так что я думаю, он планировал разрешить ей отправиться туда после охоты. Однако посмотреть на куколку... Они редко появляются вблизи лагеря. Для вас может оказаться опасным приближаться к территориям паршенди.
– Я уверена, что у вас получится меня защитить.
Он посмотрел на нее с ожиданием.
– Что? – спросила Шаллан.
– Я жду остроты.
– Я серьезно. Уверена, что с вами паршенди не посмеют приблизиться.
Адолин улыбнулся.
– Я имею в виду, – сказала она, – один только запах...
– Подозреваю, что мне никогда не удастся заставить вас об этом забыть.
– Никогда, – согласилась Шаллан. – Вы были честным, обстоятельным и располагающим. Не те мужские качества, о которых я могу забыть.
Его улыбка стала шире. Шторма, его глаза...
«Осторожнее, – сказала себе Шаллан. – Осторожнее! Кабзал легко тебя одурачил. Не позволяй повториться чему-то подобному».
– Посмотрим, что мне удастся сделать, – ответил Адолин. – В ближайшее время паршенди могут перестать быть проблемой.
– Правда?
Он кивнул.
– Немногие в курсе, но мы сообщили кронпринцам. Завтра отец собирается встретиться с некоторыми лидерами паршенди. Возможно, их встреча станет началом мирных переговоров.
– Замечательно!
– Да, – сказал Адолин. – Но я не слишком надеюсь. Убийца... В любом случае посмотрим, что случится завтра. Но мне придется заняться обещанным, когда я буду свободен от дела, порученного мне отцом.
– Дуэли, – поняла Шаллан, наклонившись вперед. – Что происходит, Адолин?
Он, похоже, засомневался.
– Что бы ни происходило сейчас в лагерях, – сказала она мягче, – Джасна ничего не знала. Я чувствую себя удручающе неосведомленной о местной политике, Адолин. Насколько я поняла, между вашим отцом и кронпринцем Садеасом произошла размолвка. Король изменил суть забегов на плато, и все говорят о том, что вы теперь постоянно участвуете в поединках. Но, судя по тому, что мне удалось узнать, вы никогда и не переставали сражаться на дуэлях.
– Теперь все иначе, – ответил он. – Сейчас я сражаюсь, чтобы победить.
– А раньше по другой причине?
– Нет, раньше я дрался, чтобы наказать. – Адолин огляделся и посмотрел ей в глаза. – Все началось, когда моего отца стали посещать видения...
Он продолжил и изложил удивительную историю, намного более детальную, чем она ожидала. Историю предательства и надежды. Историю видений прошлого. Историю объединенного Алеткара, готового выдержать приближающийся шторм.
Шаллан не знала, что и думать обо всем сказанном, однако заключила, что Адолин рассказал ей эту историю, потому что знал о слухах в лагере. Она, конечно, слышала о припадках Далинара и подозревала, что именно совершил Садеас. Когда Адолин упомянул, что его отец хотел возродить Сияющих рыцарей, Шаллан почувствовала озноб. Она поискала взглядом Узора – он должен был находиться недалеко – но не смогла его найти.
Основной сутью истории, по крайней мере, по мнению Адолина, было предательство Садеаса. Глаза молодого принца потемнели, а лицо раскраснелось, когда он поделился тем, как их, окруженных врагами, бросили на равнинах. Похоже, он смутился, когда рассказывал, как их спасла обычная бригада мостовиков.
«Он действительно доверяет мне», – подумала Шаллан, чувствуя волнение.
Она положила свободную руку на его предплечье, пока принц говорил. Невинный жест, по-видимому, поощривший его продолжать, так как затем Адолин тихо объяснил ей, в чем заключался план Далинара. Шаллан сомневалась, стоило ли ему делиться всем этим с нею. Они едва знали друг друга. Но разговор, как ей показалось, снял груз с плеч Адолина, и принц стал более расслабленным.
– Мне кажется, – сказал он, – что этой части плана пришел конец. Предполагалось, что я выиграю Клинки Осколков у остальных, вырву их жала, досадив им. Но я не знаю, сработает ли.
– Почему нет? – спросила Шаллан.
– Те, кто соглашается драться со мной на дуэли, недостаточно важны, – объяснил Адолин, сжав пальцы в кулак. – Если я буду побеждать слишком многих из них, реальные цели – кронпринцы – испугаются меня и откажутся от поединков. Я нуждаюсь в состязаниях более высокого уровня. Но что мне необходимо на самом деле – так это дуэль с Садеасом. Разбить его усмехающееся лицо о камни и вернуть Клинок отца. Однако он слишком скользкий. Мы никогда не заставим его согласиться.
Шаллан обнаружила, что отчаянно желает сделать хоть что-то, что угодно, чтобы помочь. Она чувствовала, что тает от сильного беспокойства и азарта в глазах Адолина.
«Вспомни Кабзала», – напомнила она себе снова.
Ну, Адолин, вероятно, не станет пытаться убить ее – но это не означало, что она должна позволять своему мозгу расползаться кашей в его присутствии. Она откашлялась, оторвав от него взгляд, и посмотрела вниз, на набросок.
– Боюсь, – сказала Шаллан, – я вас расстроила. У меня не очень-то получается очаровывать мужчин.
– Со мной могло бы и получиться... – ответил Адолин, положив свою ладонь ей на руку.
Шаллан скрыла очередной румянец смущения, наклонив голову, и начала рыться в сумке.
