Слова сияния полностью

В темноте показались Амарам и Хав, тихо переговаривающиеся между собой.

– ...Я не заметил, что девчонка видела, как я разговариваю с посыльным, кронлорд, – говорил Хав. – Она должна понимать...

Он остановился, когда они увидели Шаллан.

Девушка вскочила на ноги и поклонилась Амараму.

– Теперь это не важно, Хав, – сказал Амарам, жестом отослав солдата обратно на его пост.

– Кронлорд, – проговорила Шаллан. – Я принес вам послание.

– Очевидно, от темнорожденного, – сказал Амарам, шагнув к ней. – Что он хочет?

– Он? – переспросила Шаллан. – Послание от Шаллан Давар.

Амарам вскинул голову.

– От кого?

– От невесты Адолина Холина, – пояснила Шаллан. – Она пытается обновить информацию обо всех учтенных Клинках Осколков в Алеткаре с помощью рисунков. И хотела бы, чтобы вы выбрали время, когда она сможет прийти и нарисовать ваш, если вы не против.

– О, – ответил Амарам. Казалось, он расслабился. – Да, хорошо, я не против. Я свободен в основном после обеда. Пусть она пришлет кого-нибудь поговорить с моим управляющим об организации встречи.

– Да, кронлорд. Я прослежу, чтобы все было выполнено.

Шаллан двинулась, чтобы уйти.

– Ты пришел так поздно? – спросил Амарам. – Чтобы решить такой простой вопрос?

Шаллан пожала плечами.

– Я не задаю вопросов, когда приказывают светлоглазые, кронлорд. Но моя хозяйка, ну, она бывает временами рассеянной. Полагаю, она дала мне задание, пока оно свежо в ее голове. И она на самом деле интересуется Клинками Осколков.

– А кто не интересуется? – задумчиво проговорил Амарам, поворачиваясь, чтобы уйти. – Изумительные вещи, разве не так?

Он говорил с ней или с самим собой? Шаллан засомневалась. В его руке сформировался меч, туман осел бисерными каплями воды на его лезвии. Амарам поднял Клинок Осколков, любуясь своим отражением.

– Такая красота, – сказал он. – Такое искусство. Почему мы должны убивать нашими величайшими творениями? О, но я задерживаю тебя своей болтовней. Прошу прощения. Клинок все еще нов для меня. Я выдумываю предлоги для его призыва.

Шаллан почти не слушала. Клинок, по задней кромке которого вырезаны плавные волны. Или, может быть, языки пламени. Гравировка по всей плоскости. С извилистыми завитками.

Она узнала этот Клинок.

Он принадлежал ее брату Хеларану.

Каладин несся по ущелью, и к нему присоединился ветер, дующий в спину. Сил извивалась впереди лентой света.

Он добежал до валуна и подпрыгнул в воздух, сплетая себя с верхом. Прежде чем сплести себя с боковым направлением и низом одновременно, он взлетел на добрых тридцать футов. Сплетение с низом замедлило движение вверх, боковое сплетение приблизило его к стене.

Каладин распустил сплетение с низом и ударился о стену одной рукой, крутанувшись и приземлившись на ноги, а затем продолжил бежать по стене ущелья. Достигнув края плато, он перепрыгнул на следующее и сплел себя с его стеной.

«Быстрее!»

Он удерживал почти весь имеющийся штормсвет, вытянутый из брошенных ранее мешочков со сферами. Удерживал его так много, что сверкал, как костер. Ободренный ощущениями, он прыгнул и сплел себя с направлением вперед, на восток, начав падать в ущелье. Его дно быстро приближалось, очертания растений расплылись, проносясь мимо.

Каладин должен был помнить, что падает. Это не полет, и с каждой секундой продвижения его скорость увеличивалась. Но он по-прежнему испытывал чувство независимости, абсолютной свободы. Просто нужно помнить, что может быть опасно.

Ветра подхватили его, и в последний момент он сплел себя в обратном направлении, замедлив спуск и врезавшись в стену ущелья перед собой.

Теперь это направление стало для него низом, так что он встал и побежал вдоль него. Каладин расходовал штормсвет с бешеной скоростью, но ему не требовалось его беречь. Ему платили как светлоглазому офицеру шестого дана, и сферы были не крошечными обломками, а полновесными брумами. Его месячная плата теперь составляла больше, чем он когда-либо видел за раз, и штормсвета в ней содержалось огромное количество по сравнению с тем, чем он владел раньше.

Каладин издал клич, перепрыгнув скопление оборцветов, и их листья под ним втянулись. Он сплел себя с другой стеной ущелья, пересек его, приземлившись на руки, и снова оттолкнулся вверх, каким-то образом сплетя себя в том направлении лишь самую малость.

Теперь, став намного легче, он оказался способен переворачиваться в воздухе и приземляться на ноги. Каладин стоял на стене, лицом к дну ущелья, сжав кулаки, и из него изливался свет.

Сил медлила, порхая вокруг него взад-вперед.

– В чем дело? – спросила она.

– Еще, – сказал Каладин и в очередной раз сплел себя вперед, дальше по ущелью.

Он падал без страха. Это был его океан, чтобы плавать, его ветра, чтобы парить. Он падал лицом в сторону следующего плато. Перед самым подлетом сплел себя в сторону и назад.