– Но почему? – с изумлением спросил Виндл. – Почему Она одарила тебя таким невероятным талантом? Почему тебя, ребенка? Среди людей есть солдаты, великие короли, невероятные ученые. Взамен она выбрала тебя.
Еда, еда, еда. Восхитительный аромат. Лифт поползла под длинным столом вперед. Мужчины и женщины над ней разговаривали очень озабоченными голосами.
– Ваше заявление, Далкси, определенно лучшее.
– Да что вы! Я в одном только первом параграфе написал три слова с орфографическими ошибками!
– Я не заметил.
– Не заметили... Конечно, вы заметили! Но это не имеет значения, потому что эссе Аксикка, очевидно, превосходит мое.
– Не втягивайте меня снова. Мы исключили мою персону. Я не гожусь на пост Высокочтимого. У меня неважное прошлое.
– У Ашно Мудрого тоже было совсем не идеальное прошлое. Однако он стал одним из величайших Высокочтимых народа эмули.
– Ба! Мое эссе – абсолютный вздор, и вы прекрасно это знаете.
Виндл продвигался рядом с Лифт.
– Мать потеряла надежду относительно вашего вида. Я чувствую. Теперь ей все равно. Теперь, когда Он умер...
– Данный спор нам не приличествует, – произнес властный женский голос. – Необходимо проголосовать. Народ ждет.
– Давайте выберем одного из тех дураков в саду.
– Их эссе отвратительны. Только взгляните, что проходит красной нитью через все, что написала Пандри.
– Мой... Я... Я не понимаю и половины, но оно действительно кажется оскорбительным.
Последние слова наконец привлекли внимание Лифт. Она взглянула на стол над своей головой.
«Интересные ругательства? – подумала она. – Ну, давайте же, прочтите хоть несколько».
– Нам нужно выбрать одного из них, – проговорил другой голос, казавшийся очень озабоченным. – Кадасиксы и звезды, вот так ребус! Что нам делать, если никто не хочет становиться Высокочтимым?
Никто не хотел становиться Высокочтимым? Вся страна вдруг обрела немного здравого смысла? Лифт продолжила ползти. Быть богатым кажется забавным и все такое, но стоять во главе стольких людей? Страдание в чистом виде, уж точно.
– Возможно, нам стоит остановиться на худшем заявлении, – произнес один из голосов. – В сложившейся ситуации оно указало бы на самого умного кандидата.
– Убиты шесть монархов из разных стран... – ответил другой голос, новый. – За каких-то два месяца. По всему востоку вырезали кронпринцев. Религиозных лидеров. И теперь двое Высокочтимых убиты в течение одной недели. Шторма... Мне почти кажется, что на нас надвигается очередное Опустошение.
– Опустошение в виде одного-единственного человека. Да поможет Яэзир тому, кого мы выберем. Это – смертный приговор.
– Мы и так слишком затянули процесс. Все недели ожидания без Высокочтимого пагубно сказались на Азире. Давайте просто возьмем худшее заявление из стопки.
– А что, если наш выбор падет на кого-то, воистину ужасного? Разве не наша обязанность заботиться о королевстве, независимо от риска для того, кого мы предпочтем?
– Но при выдвижении лучшего среди нас мы осуждаем нашего ярчайшего, нашего лучшего на смерть от меча... Помоги нам Яэзир. Отпрыск Этид, молитва о помощи была бы кстати. Нам нужно, чтобы сам Яэзир изъявил свою волю. Возможно, если мы выберем правильного человека, то он или она будет защищен его рукой.
Лифт достигла конца стола и увидела блюда, расставленные на меньшем по размеру столике в другом конце комнаты. Отделка помещения была очень азианской. Повсюду завитки вышивки, ковры, столь прекрасные, что, вероятно, какая-нибудь бедная женщина ослепла, пока их ткала. Темные оттенки и приглушенное освещение. Картины на стенах.
«Ха, – подумала Лифт, – на этой кто-то изодрал одно из лиц. Кому могло прийти в голову испортить картину, да еще такую прекрасную, изображающую выстроившихся в ряд Герольдов?»
Что ж, к блюдам, похоже, никто не притрагивался. Ее желудок урчал, но девочка ждала чего-нибудь, что отвлекло бы внимание вельмож.
Случай не замедлил представиться. Дверь открылась. Скорее всего, стражники прибыли доложить об обнаруженном воре. Бедный Гокс. Позже ей нужно будет его вытащить.
Прямо сейчас – время подкрепиться. Лифт оттолкнулась коленями и применила потрясность, чтобы сделать ноги
Идеально. Лифт дотянулась рукой до булочки, стащила ее со стола и откусила немного, но вдруг насторожилась.
Почему все затихли? Она рискнула выглянуть из-под стола.
Он.
Высокий азианин с белой меткой в виде полумесяца на щеке. Черная форма с двойным рядом серебряных пуговиц вдоль передней стороны мундира, жесткий серебристый ворот высунувшейся из-под него рубашки. У толстых перчаток были собственные отвороты, которые отгибались до середины предплечий.
Мертвые глаза. Темный собственной персоной.
«О нет».
