Упорно грезится мне Ревель[64]И старый парк Катеринталь[65].Как паж влюбленный королевеЦветы, несу им строфосталь.Влекут готические зданья,Их шпили острые – иглой, –Полуистлевшие преданья,Останки красоты былой.И лабиринты узких улиц,И вид на море из домов,И вкус холодных, скользких устриц,И мудрость северных умов.Как паж влюбленный к королевеЛечу в удачливый четвергВ зовущий Ревель – за Иеве,За Изенгоф, за Везенберг![66]1918<p>У Сологуба<a type="note" l:href="#n_67">[67]</a></p>Жил Сологуб на даче Мегар[68],Любимый, старый Сологуб,В ком скрыта магия и нега,Кто ядовит и нежно-груб…Так в Тойле прожил он два летаНа крайней даче, у полейИ кладбища, и было этоЖитье мне многого милей.Из Веймарна[69] к нему приехатьМне нравилось в рассветный час,Когда, казалось мне, утеха –Искать в траве росы алмаз.Я шел со станции, читаяСебе стихи, сквозь холодок.Душа пылала молодая,И простудиться я не мог.Я приходил, когда все спалиЕще на даче, и в садуБродил до полдня, и в опалеТумана нюхал резеду…1918<p>Юрьев</p>Где Эмбах[70], берег свой понурив,Течет лифляндскою землей[71],Как центр культурный, вырос Юрьев[72],Такой радушный и живой.Он, переназванный из Дерпта,Немецкий дух не угасил.В моих стихах найдется лептаИ Юрьеву, по мере сил.О ты, столетняя крапива,Нам расскажи про прежний пир,Про вкус студенческого пива,Про лязг студенческих рапир;Нам расскажи о глазках Гретхен,Сентиментально-голубой,И о беседке в парке ветхой,О кознях, деянных тобой…О романтической эпохе,О рыцарстве былых времен,Как упоенны были вздохи,И как безоблачен был сон!..1918<p>По этапу</p>Мы шли по Нарве под конвоем,Два дня под «а́рестом» пробыв.Неслась Нарова[73] с диким воем,Бег ото льда освободив.В вагоне заперты товарном –Чрез Везенберг и через Тапс[74] –В каком-то забытьи кошмарном,Все время слушали про «шнапс».Мы коченели. Мерзли ноги.Нас было до́ ста человек.Что за ужасные дорогиВ не менее ужасный век!Прощайте, русские уловки:Въезжаем в чуждую страну…Бежать нельзя: вокруг – винтовки.Мир заключен, но мы в плену.1918<p>Край благословенный</p>
