Есть блуд труда, и он у нас в крови.
* Существование на культурную ренту.
«Я благодарен ей [революции] за то, что она раз навсегда положила конец духовной обеспеченности и существованию на культурную ренту».
Прославим, братья, сумерки свободы,
Великий сумеречный год!
Ну что ж, попробуем: огромный, неуклюжий,
Скрипучий поворот руля.
Мы будем помнить и в летейской стуже,
Что десяти небес нам стоила земля.
Цитата не есть выписка. Цитата есть цикада.
Черновики никогда не уничтожаются. (...) В искусстве нет готовых вещей.
Ср. также: «Ready-mades» («готовые вещи», по образцу «ready mades clothes» – «готовое платье»). Этот термин ввел французский художник Марсель Дюшан в 1913 г. для обозначения обычных предметов, выставленных в качестве произведений искусства.
Наборщики готового смысла.
Варианты: «переводчики готового смысла»; «переводчик готовых мыслей» – приводит Н. Мандельштам в «Воспоминаниях» (главы «Профессия и болезнь», «Топот и шепот») и «Второй книге» (гл. «Трое»).
И вчерашнее солнце на черных носилках несут.
И в своей знаменитой могиле / Неизвестный положен солдат.
Небо крупных оптовых смертей.
Год рожденья, с гурьбой и гуртом (...).
Но люблю мою бедную землю / Оттого, что иной не видал.
Ворованный воздух.
См. след. цитату.
Заведомо разрешенные вещи.
«Все произведения мировой литературы я делю на разрешенные и написанные без разрешения. Первые – это мразь, вторые – ворованный воздух. Писателям, которые пишут заведомо разрешенные вещи, я хочу плевать в лицо...»
Я один в России работаю с голоса, а кругом густопсовая сволочь пишет.
Шум времени.
Я вернулся в мой город, знакомый до слез.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! у меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Я не увижу знаменитой «Федры»,
В старинном многоярусном театре, / (...)
Я не услышу, обращенный к рампе,
Двойною рифмой оперенный стих.
Когда бы грек увидел наши игры...
Все лишь бредни, шерри-бренди, / Ангел мой.
