В книге помещены воспоминания об авторе первого иврит-русского словаря, очерки и статьи о словаре и его значении, а также некоторые работы Ф.Л. Шапиро.
В один из майских дней 1963 года у витрины магазина словарей на Кузнецком мосту в Москве останавливались прохожие.
С любопытством рассматривали синюю обложку довольно толстой книги, на которой крупными золотыми буквами было написано «Иврит-русский словарь», а ниже на иврите «מילון עברי-רוסי».
Подавляющее большинство любопытных не понимали этой надписи па чужом для них языке...
* * *
После стольких кошмарных лет преследования так называемых космополитов, полного разгрома еврейской культуры, закрытия театров, библиотек, жесточайшей цензуры любой еврейской песни, стихотворения, публицистики, связанной с еврейской жизнью; чистки министерств от сотрудников-евреев, снятия с руководящих постов людей с неугодным пятым пунктом в паспорте; физического уничтожения лучших, талантливейших, фанатично преданных советской власти деятелей еврейской культуры; позорного дела врачей — когда слово «еврей» произносилось как что-то неприличное, позорное, а слово «иврит» вовсе не существовало, оно было под семью замками... Что же мы видим? В витрине советского магазина, в центре Москвы появился словарь иврита — древнееврейского языка, ставшего государственным языком Израиля!!!
Прежде чем зайти в магазин, заинтересованные несколько раз проходили мимо витрины. Какие только мысли не приходили в голову!
— Может быть, это камуфляж, специальная провокация и следят за теми, кто спросит книгу? (Ведь в воздухе еще витали слухи пятидесятых и начала шестидесятых годов о высылке евреев, составлении списков, строительстве на Севере бараков и т. д).
— Может быть, можно легально учить иврит? (Иначе зачем выпускать словарь?)
— Кто знает, а может быть, и поехать в Израиль?
Может быть? Может быть? Может быть?
Так или иначе в Москве словарь раскупили в течение нескольких дней.
Покупали из любопытства.
Покупали — показать престарелым родителям.
Покупали, надеясь, что, может быть, пригодится для детей и внуков.
Покупали и прятали в укромном месте подальше от любопытных глаз.
Часть купивших начали изучать язык по словарю и грамматическому очерку, приложенному к нему.
Среди них были первые энтузиасты, из учеников быстро ставшие учителями языка иврит (нередко с риском потерять свободу).
Вокруг учителей образовывались небольшие группы, ученики которых, в свою очередь, освоив первые «азы», сами становились учителями. Учителя учили и учились сами...
В конце шестидесятых, после победоносной шестидневной войны, интерес к Израилю возрос, особенно среди молодежи. Резко увеличилось число людей, желающих учить иврит. Соответственно выросло и количество учителей.
Преподавание иврита проводилось нелегально. Ведь по советской науке язык иврит не существовал. Как же можно было его преподавать? Следовательно, получить разрешение и дать объявление было невозможно. Учителями иврита 70-х были Павел Абрамович, Борис Айнбиндер, Иосиф Бегун, Мила Вольвовская, Саша Большой, Леня Вольвовский, Зеэв Гейзель, Миша Гольдблат
Сергей Гурвиц, Женя Деборин, Володя Золотаревский, Леня Иоффе, Фима Крайтман, Юлий Кошаровский, Валерий Крижак, Алеша Левин, Алеша Магарик, Карл Малкин, Изя Палхан, Виктор Польский, Володя Престин, Наташа Ратнер, Дан Рогинский, Арие Рутштейн, Аба Таратута, Эрнст (Моше) Трахтман, Лева Улановский, Витя Фульмахт, Лева Фурман, Миша Холмянский, Саша Холмянский, Мика Членов, Володя Шахновский, Арие шенкар, Юлий Эдельштейн, Илья Эссас и многие другие. За преподавание иврита и активную просветительскую деятельность в области иудаизма получили срок и были в ссылке Бегун Иосиф, Эдельштейн Юлий, Вольвовский Леня, Холмянский Саша, Магарик Алеша. (Я не упоминаю тех, кто был осужден просто за сионистскую деятельность, их десятки).
Я не историк, не вела дневников, память мне уже изменяет. Пишу только о тех, кого знала, как учителей иврита.
Прошу не обижаться тех, кого не упомянула.
Разрешив издание словаря, идеологи власти просчитались. Отцу удалось их провести. Просив разрешения на издание словаря, он всегда писал, что словарь нужен изучающим арабский, эфиопский, персидский или язык пушту, для сравнительной грамматики и т.д.
Но он знал, что словарь нужен в первую очередь евреям. Да, евреям, желающим знать свой язык. Евреям, мечтающим жить на своей исторической родине. Евреям, не желающим быть людьми второго сорта, без своего языка, без рода и племени.
Словарь имел огромное значение для становления еврейского самосознания и большой алии в Израиль.
Выход в свет словаря рассматривался как чудо, и это чудо совершил его автор — Феликс Львович Шапиро.
