– Вино на самом деле отменное, – отпив немного из серебряного кубка, согласился шелонский судар. – Но я приехал не бражничать. Князь Буревой послал меня сюда с требованием выдать мятежников, попытавшихся захватить принадлежавшую ему по праву рождения власть над словенами. Прежде всего, сына Будогоста Вадимира и его людей.
– Здесь их нет! – нахмурился Судислав. – А если кто из жителей Ладоги сюда и переехал, так это его личное дело.
– Верю, что тут их нет, но они укрылись на ваших землях.
– Мы никому не запрещаем селиться на них, если переселенцы не нарушают наши обычаи и законы. А по ним Вадимир и его сторонники всего лишь изгнанники.
– И ты не станешь их защищать, если мы попытаемся догнать и наказать беглецов?
– Не стану скрывать, Вадимир просил предоставить ему и его людям убежище, – неохотно признался Судислав. – На что я заявил, что такой вопрос может решить только князь Мстивой. Мы ведь обещали не вмешиваться в ваши дела.
– Ну да, поэтому вы и признали Будогоста словенским князем, – не удержавшись, съязвил Добровит.
– После того, как его утвердили князем ваши старшины и судары, – напомнил хозяин. – Кстати, передай Буревою, что дань обычно платится до первого снега.
Напоминание о дани в двести гривен, которая ежегодно выплачивалась варягам, явно не понравилось бы изборскому князю, ратовавшему за освобождение Любши. Поэтому, рассказывая о переговорах с варяжским воеводой, Добровит и словом о ней не обмолвился.
Получив известие об убийстве Радославом лужского судара Воибуда, он горел желанием как можно быстрее оказаться на Луге, чтобы отомстить за смерть шурина. Но Буревой решил сам туда отправиться, поручив двоюродному брату разобраться с Вадимиром и его людьми.
– И не возвращайся без моего братца или его головы, – строго приказал князь. – Все дружины мстинских сударов в твоем распоряжении, а тебя, уважаемый тесть, попрошу присмотреть за Ладогой и варягами.
Рассказ Добровита о неприступности Любшанской крепости подействовал на словенского князя отрезвляюще, он окончательно решил не задирать сейчас варягов. Надо было вначале укрепить свою власть в словенских землях и хорошо подготовиться к предстоящей войне.
«Ничего, настанет и их черед, – успокаивал себя Буревой. – Они мне за все заплатят…»
Глава девятая
Спрыгнув с ладьи на берег, варяжский пятидесятник Ярун огляделся, не узнавая рыбацкую деревушку в устье Волхова. С появлением в ней беглецов из Ладоги она стала похожа на что-то среднее между торжищем и большим стойбищем.
– Кого-то ищешь?.. – здороваясь с пятидесятником, поинтересовался Ратша.
– Привел твоему княжичу обещанные Судиславом ладьи, – пояснил Ярун. – Не подскажешь, где его найти?
– Пойдем, провожу. Что нового в Любше?
– Сегодня приезжал посланец от Буревоя с требованием вас выдать, о чем Судислав отправил меня предупредить Вадимира. Воевода считает, что вам следует уходить.
Известие о возможном появлении воинов двоюродного брата сын Будогоста воспринял болезненно. Он так и не смог свыкнуться, что после бегства из Ладоги стал изгоем. Да и предложение Ратши немедленно отправиться к князю Мстивою вызвало лишь раздражение.
– Нужны мы ему, как собаке пятая нога! Женщин и детей прикажешь тоже с собой тащить?
– Их можно отправить на Свирь, Судислав ведь обещал, что тамошний воевода Крут нам поможет. А если обосноваться на реке Паша, оттуда недалеко до твоих родовых владений. Можно наведаться.
Последние слова воеводы заставили Вадимира задуматься. После бегства из Ладоги его больше всего беспокоила судьба матери, которую вряд ли оставит в покое Буревой. Младшая дочь Гостомысла Словуна жила в усадьбе мужа Будогоста, и хоть та располагалась в глуши, рано или поздно двоюродный брат туда доберется.
– Хорошо, будь по-твоему. Людей на Пашу поведешь вместе с Богшей. Казначей займется там обустройством, а ты сразу отправишься в мои родовые земли. И затягивать с отъездом не стоит. Выступаем завтра…
Приказ сопровождать беглецов на Свирь не понравился словенскому воеводе. Он опасался, что по молодости Вадимир не проявит достаточной настойчивости на переговорах с князем варягов[25] Мстивоем. Однако выказанная сыном Будогоста рассудительность порадовала Ратшу, считавшего, что нет ничего хуже неопределенности.
Выполнение распоряжения княжича затянулось до вечера: нужно было назначить старших на ладьи, распределить людей и грузы по судам. Только уже в сумерках у воеводы получилось повидаться с сыном Нежданом, которого он собирался взять с собой, но тот ожидаемо отказался.
– Вадимир уже назначил меня старшиной на свою ладью. Как я могу теперь отказаться?
– Ну, это я бы решил. Но не стану вмешиваться, если ты того не желаешь. Тебе пора уже самому принимать решения и нести за них ответственность.
– Спасибо, отец, за понимание, – обрадовался Неждан. – Я тебя не подведу.
– Только учти, сейчас одной верности и храбрости недостаточно. После гибели Будогоста его сын оказался в очень трудном положении, и, если варяги ему не помогут, власти Вадимиру не вернуть. Так что в Велегарде[26] помоги княжичу, чем сможешь.