кусочка кожи их починить. Н<а-дежда> А<ндреевна> прислала мне в посылке
бумазейную рубаху — но она к горю моему оказалась тесной и короткой. А без этой
маленькой декорации я не могу читать своих русских стихов. Особенно людям,
которые меня не знают. Кланяюсь еще раз всем - кто меня жа-
леет и кому моя судьба не кажется скучной. Многих я веселил в жизни — и за это
плачусь изгнанием, одиночеством, слезами, лохмотьями, бездольем и, быть может,
гробовой доской, безымянной и затерянной.
Простите. Целую порог жилища Вашего. (В письмах не нужно адрес на Кузнецова,
а прямо на меня.)
22 февраля 1935 г.
233. В. Н. ГОРБАЧЕВОЙ
Не позднее 2 марта (?) 1935 г. Томск
...Не сообщите ли мне, сколько икон сохранилось? Складня было три. Успение
большое, два аршина высоты, на полуночном фоне -черном. Икона весьма истовая:
Спас стоит - позади его олонецкая изба - богатая крашеная - с белыми окнами. Спас по
плечи - большой на черном фоне. Ангел хранитель аршинный. Зосим, Савватий
семивершковая икона. Ангел хранитель икона девятивершковая с тропарем, писанным
вокруг лика. Корсунская с большим ликом. Явление Богородицы пр<еподобному>
Сергию - икона семь вершков, с нею в руках умерла моя мать. Книга Псалтырь с
серебряными уголками — очень для меня дорога. Евангелие, рукописное новгородское.
Толковое Евангелие, рукописное. Книга «Поморские ответы», рукописная. Крест
деревянный (следует рисунок. - Г. К., С. С.) такой формы. Лампадка стоячая медная
(следует рисунок. - Г. К., С. С.) гладкая, без птички (было еще две с ножкою в виде
птицы). Из всего перечисленного я хотел бы сохранить Псалтырь с серебряными угол-
ками, изображенный крест, икону Явление Сергию, гладкую лампадку и складень с
Богородицей посредине, левая сторона расписана у складня белым узором (у второго
же складня боковые створки подбиты кожей). Особенно прошу о книге Псалтырь!
Впрочем, всё в Вашей воле. За всё благодарю со слезами. Все ваши заботы обо мне
недостойном слагаю в сердце своем. Не удосужитесь ли передать поклон, хотя бы по
телефону, Георгию Чулкову и сообщить мне его адрес? У меня есть несколько нужных
слов к нему. Кланяюсь Гранатному пе-р<еулку>. Там я пережил много прекрасного.
Простите. Не осудите.
Адрес прежний.
234. А. А. РУДАКОВОЙ
2 марта 1935 г. г. Томск
Здесь еще глубокие мелов<ые> снега и по ночам белые ледовитые звезды. Изба, в
которой я коротаю свое изгнание, уцепилась бревенчатыми лапами за край обрыва. В
овраге глухо ворчит вода. Изба располосыми остяцкими глазами зорит в поле, где
сибирские ветро-свисты, и в снеговых саванах и балахонах кружатся в мертвой безум-
ной пляске снеговые столбы. В такие часы я часто вижу своих друзей и Вас, Ада
Алексеевна, похожую на речную золотистую кувшинку, и желтая купальская
влюбленная в Вас. Она льет на Ваши одежды червонный мед, и вся Вы сладостная и
всегда юная, и комната Ваша не подвержена власти времени, в ней живут мечты и
томность девушки, которая только что окончила пансион. Господи, почему я этого не
сказал Вам вслух, когда я был гостем в Вашем доме и меня принимали и, быть может,
даже уважали?? Приношу к Вашим ногам пригоршню слез. Знаю, что это скучно и,
может быть, объяснено недостатком мужества в моем страдании, но это немного и
даже совсем не так! Вы из тех душ, которые никогда не скажут про меня: «Бедняк, мы
228
думали о нем гораздо лучше». И не оставите меня в нужде, не перевязав моих ран! Вот
уже со 2 февраля прошел второй год, как я в изгнании. Впереди еще тысяча дней и
долгих ночей одиночества, потерь и распятия сердечного. Помогите, если кто есть жив
человек! Удивительнее всего, что моя славянская муза не покидает меня. Ее тростнико-
вые свирели — много образней и ярче всех прежних. Я написал две больших поэмы —
потрясающих по чувству и восточной красоте.
Как бы мне хотелось прочитать их доброму и в тайне любимому Валериану
Рудакову! (У меня туманится память на имена.)
Кланяюсь прекрасному Петербургу!
Благодарю горячо того доброго человека, который по Вашему поручению выслал
мне 20 руб. На переводе нет адреса, а фамилии я не мог, несмотря на все старания,
разобрать.
Дяде Пеше писал два письма, но ответа не получил, очень бы хотел с ним изредка
переписываться.
Если возможно, не оставьте меня милостыней и впредь. Будет время - отблагодарю
сторицей. Поцелуйте от меня Рудакова.
Сердце мое нежно удерживает его образ. Кланяйтесь, если найдете не досадным,
Печковскому. В моей поэме в урагане музыки проходит и он - прекрасным Германом!
Простите! Прощайте!
Адрес: г. Томск, пер. Красного Пожарника - мне.
(Клюев.)
14 марта 1935 г. г. Томск
Ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела,
всё пропитание свое.
<Евангелие> от Марка, гл. XII, ст. 44
Благодарю Вас земным поклоном за Ваше милосердие ко мне недостойному, —
дорогая Лидия Эдуардовна. 15 руб. я получил в очень тяжкий час, когда у меня в
кошельке оставался один двугривенный. Мое здоровье быстро идет под гору. Целыми
днями я лежу неподвижно в общей избе, где четырнадцать человек двуногого зверя, —
смотрю в ледяное окно, где пляшут снеговые призраки. Сибирская зима не сдается.
