Он замирает, протягивает ко мне руки, накрывает мои ладони своими. Какой он теплый. Я даже не ожидала.
— Ты это сделала, — говорит Гарри. — Лебедь полетел.
Он так счастлив. Я улыбаюсь ему. Думаю о том, куда сейчас направляется лебедь. Немного жалко, что она улетела, но…
— Папа обрадуется, — тихо говорю я.
У меня перед глазами пляшут какие-то пятна, а лицо Гарри как будто дрожит и расплывается. Мы стоим совсем рядом, настолько близко, что я чувствую его горячее дыхание на кончике своего носа. Он смотрит на крылья, свисающие у меня за спиной, протягивает руку и гладит мою щеку пальцами.
— Девушка-Птица, — нежно говорит он.
Кажется, что пальцы у него совсем легкие, как перышки. У меня покалывает кожу. Я теряю равновесие и, пытаясь удержаться, обхватываю Гарри за шею. Кожа у него нежная, но он не кажется таким уж хрупким. Он крепкий, настоящий. Щекой я ощущаю, что у него немного сбивается дыхание. Он совсем рядом. Его улыбка дрожит у меня перед глазами. Он наклоняется еще ближе. Мое сердце снова стучит со страшной силой. Я ощущаю его дыхание у себя на губах. Закрываю глаза.
И это происходит: он целует меня. Очень мягко и нежно. Его губы дрожат. Но они такие теплые и прижимаются к моим.
Он отстраняется и улыбается неуверенно. Неровно дышит.
— Прости, я…
Даже в такой темноте заметно, как он покраснел. Мне приятно видеть этот цвет у него на щеках.
— Все хорошо, — шепчу я.
Мне хочется, чтобы он снова поцеловал меня. Я широко улыбаюсь, он улыбается мне в ответ, и вот мы уже смеемся. Мне становится трудно дышать, а его лицо начинает кружиться перед глазами. Наконец-то все хорошо. Моя птица улетела, Гарри меня поцеловал. Может быть, теперь все начнет налаживаться.
Наконец я немного отхожу от Гарри и спрашиваю:
— Куда она полетела? В каком направлении?
— Она улетела недалеко, — Гарри кивает на озеро за моей спиной. — Когда ты упала, она тоже села.
— Села? — Я в отчаянии качаю головой.
— Но до этого она пролетела приличное расстояние.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.
— Почему же она не полетела дальше?
Мне хочется сказать что-то еще, но не получается подобрать слова. Кажется, что озеро приближается, а заросли осоки начинают кружиться перед глазами. Тут я понимаю, что Гарри крепко держит меня за плечи.
— Нужно вытащить тебя отсюда, — говорит он.
Он толкает меня к берегу. Крылья тащатся за мной. С них сваливаются травинки, но некоторые прицепились крепко. Я вылезаю из воды и ложусь на спину на тропинке, уставившись вверх, на кроны деревьев.
— Может, мне все это просто померещилось?
Гарри нависает надо мной, его лицо появляется у меня перед глазами.
— Точно нет.
Он расстегивает все застежки и стягивает с меня крылья. Я наконец могу дышать. Закашлявшись, встаю на четвереньки. Ощущения такие, будто я выпила целое озеро. Глядя на воду, я пытаюсь отыскать глазами лебедя, но в такой темноте ничего невозможно разглядеть. Все, что я вижу, — это примятые заросли недалеко от берега, куда я приземлилась. Я чувствую, что Гарри положил мне руку на спину, но его лицо опять начинает расплываться. Кажется, меня сейчас стошнит. С рвотой выходят травинки и коричневая вода. Она заливает всю землю вокруг меня, но быстро впитывается в грязь. И я наконец могу сфокусировать взгляд.
Гарри поднимает крылья и начинает очищать их от травы. Вижу, как он улыбается, и думаю о том, какая прекрасная у него улыбка, вспоминаю, что я чувствовала, когда он стоял совсем близко. И еще вспоминаю, что почувствовала, когда мои ноги оторвались от земли и что-то затрепетало у меня в груди.
Гарри обхватывает меня рукой за плечи, и мы оба садимся, прислонившись спинами к креслу. Я слышу, как тяжело он теперь дышит. Он прижимается щекой к моим волосам.
— Давай отвезем тебя обратно в больницу, — говорю я.
Мы находим мою птицу на противоположной стороне озера; она всегда там меня поджидает. Увидев ее, я перестаю толкать кресло, и она плывет к нам. Я внимательно смотрю на птицу, мне хочется найти в ней ответ на вопрос, почему же она просто не улетела. Я крепко хватаюсь за ручки коляски.
— Хочешь попробовать еще раз? — Голос Гарри звучит приглушенно, потому что он укутан в шарф.
Я вижу, как ему холодно. Кожа у него бледная, как полотно. Сквозь нее просвечивают сосуды. Я поднимаю одеяло ему до самой шеи, а шапку надвигаю на уши. У него и так стучат зубы, но он все равно прижимает мокрые крылья к груди.
— Нужно вернуть тебя в палату, — говорю я. Мне так хочется снова коснуться губами его губ, увидеть, как розовеют его щеки. — Глупо было приходить сюда.
Гарри высвобождается из одеяла и берет меня за руку.
— Нет, не глупо.
Он смотрит на меня сияющими глазами. Сейчас мне больше всего на свете хочется снова его согреть. Я бросаю последний взгляд на лебедя, проверяю, где он, а потом везу Гарри обратно в больницу. На этот раз мы заходим через приемное отделение, вслед за женщиной, которая вот-вот родит. Все слишком заняты ею, чтобы заметить нас. Так странно снова оказаться здесь, везти Гарри мимо маленькой комнатки в синих тонах, где теперь сидит другая семья.
