Сестра пускает меня, но идет за мной следом. Я почти бегу, чтобы опередить ее. Оказавшись в палате Гарри, снимаю куртку, быстро достаю крылья из-под кровати и оборачиваю курткой. Встаю, крепко прижимая к себе сверток. Смотрю на Гарри. Его глаза все еще закрыты, он лежит на боку, лицом к окну. Во сне он слегка шевелит губами. Мне так хочется остаться и подождать, пока он проснется.
Но тут входит медсестра; она смотрит на меня с подозрением. Я обхожу ее: не хочу, чтобы она обратила внимание на сверток у меня в руках.
— Вернусь, когда он проснется, — говорю я и выскальзываю за дверь.
Я спешу по коридору, опустив голову, и выбираюсь из отделения, пока никто ни о чем не успел меня спросить. Быстро иду к кафе.
Мама удивленно смотрит на распухшую куртку у меня в руках.
— Что это? — спрашивает она.
— Просто моя летательная модель.
Я пытаюсь сказать это самым будничным тоном, и она меня больше ни о чем не спрашивает. Но ей приходится сдерживаться: у нее на лице читается миллион вопросов. Я просто прижимаю крылья к себе, отворачиваюсь и иду к выходу. Чтобы не разговаривать обо мне, я спрашиваю о папином состоянии.
— У него все еще высокая температура, — говорит мама. — Так что пока нельзя сказать, что опасность миновала.
— Я думал, сегодня он уже будет в сознании, — замечает Джек.
Они еще что-то говорят о папиной операции, а я просто бреду за ними. Отстегиваю велосипед от перил. Мне приходится катить его одной рукой, потому что другая занята крыльями, но я все-таки подтаскиваю его к машине. Смотрю вдаль, на озеро. Интересно, лебедь еще там?
Джек ворчит, пытаясь втиснуть велосипед в багажник.
— Что вообще с тобой творится? — спрашивает он. — Ты ведешь себя очень странно.
— Почему это странно?
Он закатывает глаза.
— Ты уверена, что с тобой все нормально?
Я пожимаю плечами. Если рассказать Джеку о ночной вылазке на озеро, о том, как птица повторяла все мои движения, а ветер подхватил меня и поднял в воздух, он точно решит, что я сошла с ума.
Мы заезжаем в школу. Джек сразу выскакивает из машины.
— Позвони мне, если что-то изменится, — просит он, захлопывает дверцу и влетает в школьные ворота.
Мама оборачивается и внимательно смотрит на меня. Достает травинку у меня из волос.
— А тебя давай-ка мы лучше отвезем домой, — говорит она.
Этой ночью мне снится, что я на озере. Только на этот раз Гарри надел крылья сам. Он сильно и ритмично машет ими и бежит рядом с лебедем. Я смотрю, как он убегает от меня по тропинке. Мне хочется побежать за ним, но я не могу. Я сижу в его инвалидном кресле и не могу даже ногой пошевелить. Ступни Гарри отрываются от земли. Он взлетает. Поднимается в небо. Все выше и выше. Он не отстает от лебедя, так же вытягивает шею. Я подаюсь как можно дальше вперед и слежу за его все уменьшающейся фигуркой. В груди что-то отзывается болью. Но я все равно не свожу с него глаз. Боюсь, что, если перестану смотреть, он просто исчезнет. Мне страшно, что я никогда его больше не увижу.
Когда я просыпаюсь, мама разговаривает по телефону. Я сажусь на верхней ступеньке лестницы и прислушиваюсь. Попрощавшись, мама некоторое время стоит неподвижно, с закрытыми глазами, прислонившись головой к стене. Я спускаюсь по лестнице и встаю рядом с ней. Она берет меня за руку.
— Папе не очень хорошо, — осторожно говорит она. — Температура так и не спадает, к тому же у него появились отеки.
— И что это значит?
— Врачи не уверены. Или его организм отторгает клапан, или… у него какая-то инфекция.
Я тоже на секунду закрываю глаза.
— Как у бабушки?
Мама крепче сжимает мне руку.
— Не знаю, Айла. Они ничего мне не говорят.
— Ты расскажешь дедушке?
— Не знаю.
Задумавшись, мы так и стоим в коридоре. К горлу подкатывает тошнота. Когда бабушка чем-то заразилась в больнице, ее состояние быстро ухудшилось. И вскоре она умерла.
— Как же он ее подхватил? — шепчу я.
Я чуть не рассказываю маме о крыльях, о том, как я ходила с Гарри на озеро и как упала в воду. Может быть, папе стало хуже из-за меня? Вдруг он заболел потому, что я занесла ему грязь и травинки, когда приходила навестить? Но мама только глубоко вздыхает:
— Кто знает, малышка… Сегодня возьмут анализы.
Я медленно сглатываю.
— С ним все будет хорошо?
— Конечно, — кивает она. — Пока ничего серьезного, просто врачи решили, что нам нужно об этом знать.
Мама все равно везет нас в школу.
— Нет никакого смысла просто сидеть и волноваться, — говорит она и смотрит на меня в зеркало заднего вида. — И ты уже достаточно пропустила. Если ему станет хуже, я позвоню вам на мобильный.
На коленях у меня лежит моя летательная модель, ужасно грязная. Миссис Дайвер хотела, чтобы сегодня мы показали, что у нас получается, но мои крылья все в пятнах после вчерашнего. Я провожу рукой по перьям, пытаюсь хоть немного счистить присохшую грязь. Они совсем не похожи на ту прекрасную модель, которую мы с дедушкой смастерили в сарае.
У школьных ворот Джек на секунду останавливается.
— В обеденный перерыв я буду на футбольном поле. Ну, если мама позвонит.
