— …его в пресс-хату бросили, товарищ полковник. Из-за меня… Ну, он там троих и порезал… Ему ведь срок дадут. А то и пожизненно, и все из-за меня. Не могу я так. Может быть, побег ему устроить?
Веки Крылова разлепились на всю ширину, и он вновь стал напоминать прежнего полковника.
— Ну ты, парень, охренел? У нас тут что с тобой, сходняк, что ли?
Все-таки мы в милиции работаем, а не в банде орудуем. И вообще, как ты себе это представляешь? Я приду к начальнику тюрьмы и скажу ему, давай устроим побег одному зэку. Если ты это не организуешь, тогда мой старший лейтенант уйдет в отставку. Ты думаешь, он меня пошлет?.. Ничего подобного, он даже не подумает об этом, потому что посчитает меня если не сумасшедшим, то полным кретином. А для таких, не знаю, известно ли тебе это, рецептов не существует. Меня просто снимут по профнепригодности, и все! А у меня, да будет тебе известно, еще остались некоторые честолюбивые планы. — И уже бодро, окончательно отряхнувшись ото сна, воскликнул:
— Может быть, я еще и генералом стану!
Полковник жил на последнем этаже, не самое лучшее место для проживания: крыша, раскалившаяся за целый день, теперь энергично избавлялась от тепла, заставляя их задыхаться от жары. Крылов распахнул окно, но вместе с желанной прохладой в кухню ворвалась беспокойная стайка комаров и теперь назойливо кружилась у самых лиц.
— Товарищ полковник, мне просто не к кому больше обратиться. Я знаю, что это не совсем по правилам, но если я ему не помогу, то его просто убьют. На мне его смерть будет. Как же я потом людям в глаза посмотрю?
Трошин в разговоре не участвовал, лишь угрюмо посматривал в окно.
— Это тот самый, из интерната? — спросил полковник. В голосе никаких эмоций.
— Да.
— Лейтенант, не знаю, какие тебе слова еще нужно сказать. Кажется, уже все доводы привел. А ты все никак понять не хочешь. Еще раз хочу тебе внушить, что жизнь нас поделила на два непримиримых лагеря. По одну сторону мы все, кто носит погоны, а по другую — наши клиенты. И на той стороне у тебя не может быть друзей. Могут быть только какие-то деловые контакты, но не более того. А если появляются друзья, значит, ты уже не наш. Вот такова суровая правда жизни, лейтенант… Мне казалось, что ты уже давно определился, на какой стороне тебе стоять.
Крылов хлебнул кофе и посмотрел на Захара. Маркелов вильнул взглядом в сторону и принялся рассматривать кончики своих туфель.
— Я не могу.
— Тьфу ты, дьявол! — чертыхнулся полковник. — Я ему про Фому, а он мне про Ерему. И что прикажешь с тобой делать? Хочешь завалить всю операцию? Люди лбы свои подставляют, чтобы из беды тебя выручить, а ты начихать на них хотел, так, что ли?! Да если бы ты знал, на каком уровне утверждалась твоя кандидатура, — закатил глаза к потолку Крылов.
Неожиданно дверь отворилась, и в комнату, придерживая полы халата, заглянула женщина.
— Гена, ты можешь свои начальственные нотки приберечь для работы. Дети спят.
Женщина была молодая и красивая. И Захар с Кузьмичом мысленно добавили полковнику еще несколько очков.
Заметив женщину, Крылов неожиданно смутился, мгновенно подрастерял свой боевой пыл и произнес виновато:
— Больше не буду. Извини.
Невольные свидетели этой сцены переглянулись, улыбнувшись. Уже никто не сомневался в том, кто в этой квартире занимал полковничью должность. Не сказав более ни слова, женщина прикрыла за собой дверь.
— Ну, вот что, — негромко сказал Крылов, снова понемногу входя в привычную роль начальника отдела. — Как с тобой быть, я не знаю. Честно говоря, ты меня, парень, поставил в тупик… и по большому счету подставил. А поэтому я должен согласовать дальнейшие действия со своим начальством. Н-да, прибавил ты мне головной боли! В общем так, на работу тебе завтра в любом случае выходить незачем. Этот вопрос мы уладим. Придумаем что-нибудь… Скажем, аппендицит прихватил или еще что-нибудь в этом роде. А встретимся на Мясницкой. Ты ведь бывал у меня там, на явочной квартире?
— Приходилось.
— Ну, тогда все, — поднялся полковник. — Завтра в десять. И смотри, чтобы тебя не пристрелили до этого времени. Ну и натоптали вы здесь, однако, будет теперь мне от жены. — Полковник выпроваживал гостей с нескрываемым облегчением.
На улице их приятно освежила вечерняя прохлада. Странно, но в этот поздний, а вернее всего, слишком ранний час двор не выглядел пустынным. На соседней лавочке обнимались совсем юные парень с девушкой, а за густо разросшимися деревьями сгорбленная старушка выгуливала блондинистого пуделя. И это в три часа ночи!
— Куда ты сейчас? — спросил Захар, понимая, что ночь бездарно потеряна.
Самое лучшее в его положении — так это жахнуть стакан красного вина и плюхнуться на мягкий диван. Уснуть, разумеется, не получится. Зато можно будет, вытянувшись на спине, поблаженствовать в собственное удовольствие до самого рассвета.
— А ты не догадываешься? — вопросом отвечал Кузьмич. — Я думал, ты более проницательный. Захар улыбнулся.
— Она тебя ждет.
